Глава 1005. Мистические клещи

— Хунъянь.

— Я здесь.

Красноволосая девушка в тёмно-зелёной форме санитара одним ударом когтей сокрушила тело мистики, взмахнула выросшими за спиной крыльями и почтительно опустилась возле Линь Цие.

— Забери эту троицу и отнеси к дверям расположения 006-го отряда, — не сводя глаз с зависшего в воздухе карандаша, спокойно велел Линь Цие. — Да, и держись подальше от человека в военной шинели. Если он тебя перехватит, скажи, что ты от меня.

— Слушаюсь.

Фигура Хунъянь стремительно увеличилась в размерах, и в мгновение ока она обратилась в исполинского земляного дракона пламенных жил. Она распласталась по земле, а поднятый взмахом крыльев яростный вихрь разметал всю мистику низших рангов.

Ли Чжэньчжэнь перехватила белого кота Фан Мо и проворно вспрыгнула на спину земляного дракона. Лу Баою утёр кровь с губ и с клинком наготове остался на месте, глядя на кипящую вдалеке схватку мистики, явно не собираясь уходить.

— Ты почему ещё здесь? — нахмурился Линь Цие.

— Я, Лу Баою, не стану…

Бах!

Не успел Лу Баою договорить, как Линь Цие резким ударом ноги в грудь отправил его прямиком на спину земляного дракона пламенных жил.

— Приказы инструктора нарушать вздумал? Совсем страх потерял… Уноси их.

Лицо Линь Цие оставалось бесстрастным.

Хунъянь взмахнула крыльями и взмыла ввысь вместе с тремя новобранцами, растворившись у самого края неба за считаные мгновения.

Сжимая меч в руке, Линь Цие обернулся к растерянному карандашу.

Получив ранение от удара мечом, Фея пера прониклась страхом к клинку в руке Линь Цие, намеренно держала дистанцию и не решалась приблизиться.

Убедившись, что Лу Баою с товарищами улетели, Линь Цие не стал дальше связываться с Феей пера и уже собирался уходить, как вдруг что-то почувствовал и негромко хмыкнул от удивления:

«Прогресс исцеления братца Обезьяны перевалил за пятьдесят процентов?»

Пусть сам Линь Цие не входил в психиатрическую больницу всех богов, происходящие внутри перемены он улавливал. В тот самый миг, когда Сунь Укун оторвал кусок своей кашаи и исцеление превысило пятьдесят процентов, он сразу получил весть.

Немного поразмыслив, Линь Цие остался стоять с мечом против Феи пера, а часть сознания погрузил в психиатрическую больницу всех богов.

***

«Начинается случайное извлечение божественной способности Сунь Укуна…»

Стоило ему войти в психиатрическую больницу всех богов, как перед глазами возник барабан рулетки. Повинуясь мысленному приказу, барабан завертелся сам собой.

После трёх извлечений подряд Линь Цие уже уловил закономерности и различия наград на стадиях в один процент, пятьдесят и сто. Если на нулевом рубеже извлечение способности было подлинной лотереей, то на пятидесяти процентах гарантированно выпадала ключевая способность Божественных руин.

Как у Никты — «Божественные руины кромешной тьмы» (Эрозия кромешной тьмы), у Мерлина — «Божественные руины Иллюзорного демона» (магия превращения), у Идун — «Божественные руины жизни» (Вечный тайный сад)…

Божественной способности Сунь Укуна Линь Цие ждал уже давно.

Ему было безумно любопытно: какой же окажется божественная способность легендарного Великого Мудреца, Равного Небу, а ныне Победоносного Будды?

Будет ли это буйство демонической обезьяны, повергающей мир в смуту, или же озаряющий всё вокруг свет Будды?

Под полным предвкушения взглядом Линь Цие колесо в воздухе постепенно замедлило ход, и стрелка замерла на одном из секторов.

Линь Цие остолбенел на месте.

— Это ещё что такое?..

***

Город Шанцзин, другая сторона.

Под тусклым светом фонарей вороной боевой конь, объятый пламенем, мерно ступал железными подковами, медленно продвигаясь вперёд.

На спине коня сидел человек в военной шинели. Одной рукой он сжимал окровавленный прямой клинок, другой держал за голову мистику-манекена, а его тёмные глаза спокойно скользили по сторонам.

Низшие твари мистики, затаившиеся по обе стороны дороги, беспокойно шевелились — в их повадках сквозили страх, недоумение и осторожная проверка.

Они не могли понять: кто вообще этот человек перед ними?

Неужели он так же силён, как прежний? Неужели у него тоже нет предела? Он… тоже чудовище?

Убить одну особь ранга «Клейн» — дело невеликое: такой мистики в Шанцзине насчитывалось по меньшей мере штук пять-шесть. Но под устрашающим давлением того человека даже твари ранга «Клейн» не смели и шелохнуться, прекрасно понимая: объединись они хоть всем скопом, им против того мужчины не выстоять.

Тот человек по имени Шао Пингэ был законченным чудовищем!

Он держал в страхе ранг «Клейн», а следовательно, мистика рангов «Безмерный», «Море» и ещё более слабых ступеней и подавно сидела смирно.

Но сейчас аура того человека исчезла. Сумеет ли незнакомец в военной шинели обуздать мистику ранга «Клейн»?

Если сумеет — эти бесчисленные низшие твари, разумеется, не посмеют дёрнуться. Но прояви он хоть малейшую слабость — почуявшая надежду на свободу мистика тут же набросится всей сворой, и тогда весь Шанцзин перевернётся вверх дном.

Мистика тоже обладала разумом, умела оценивать обстановку и понимать, какая ситуация ей на руку, а в какой рисковать не стоит.

Чэнь Хань ехал верхом по безлюдной улице с безмятежным и расслабленным видом, словно гулял по собственному саду, начисто игнорируя тайные взгляды низшей мистики.

В душе он прекрасно понимал: то самое «устрашение», о котором говорил Шао Пингэ, уже незримо началось.

Сейчас каждый его шаг, каждая битва определяли поведение мистики во всём городе.

Он обязан доказать свою силу и беспощадность в бою.

Тресь!

Фонарь на углу улицы внезапно моргнул, и в лучах падающего света жутко, прямо из воздуха возникла тень человека, державшего в руке чёрную шляпу.

Он просто стоял там без движения, словно проекция из двумерного мира — без намёка на высоту и толщину. Тень слегка повернула голову, глядя на приближающегося верхом Чэнь Ханя.

Затем сделала шаг, вышла на середину дороги, прямо на путь Чэнь Ханя, и, склонив голову, надела шляпу.

Во все стороны без малейшей утайки хлынули колебания силы ранга «Клейн».

Это был открытый вызов и проверка на прочность.

Выехав на широкий перекрёсток, Чэнь Хань остановил коня и вперил взгляд в стоящую впереди тень, а в его глазах вспыхнуло ледяное намерение убивать.

В то же мгновение налетел зловещий вихрь ветра. Чэнь Хань нахмурился и повернул голову к дороге за своей спиной.

Прямо посреди пути, по которому он только что проехал, неведомо когда появилась двухметровая неваляшка.

На её боку красовалось цветное изображение красивого мужчины. Рисунок был сплошь покрыт потёками и царапинами, напоминая полустёртую, иссушенную временем наскальную роспись.

Неваляшка одиноко и беззвучно покачивалась под уличным фонарём, а нарисованный на ней красавец в упор смотрел на Чэнь Ханя с леденящей душу, жуткой улыбкой.