Глава 1072. Небесный Достопочтенный вопрошает скандинавских богов

Небесный Достопочтенный Даодэ неторопливо ступал вперед, невесомо скользя над обломками полуразрушенного Радужного моста. Вдруг он негромко хмыкнул и с удивлением посмотрел вперед.

На самом краю Радужного моста, подобно несокрушимой горе, возвышался закованный в сияющие золотом доспехи великан со священным мечом в руке. Могучие волны божественной силы бурно вздымались из его тела, а в гневном взгляде пылал неукротимый боевой дух.

— Как гласят предания, наблюдатель Радужного моста Асгарда?

Небесный Достопочтенный Даодэ приподнял бровь и со спокойствием окинул его взглядом:

— А ты и впрямь не обделен силой.

— Небесный Достопочтенный Великой Ся… — процедил Хеймдалль, стоя у начала Радужного моста и холодно глядя на приближающегося даоса. — Прошу прощения, но здесь прохода нет.

— Неужели?

Равнодушно бросил Небесный Достопочтенный Даодэ и, сделав шаг вперед правой ногой, легонько опустил стопу.

Весь Радужный мост вместе с доброй половиной Асгарда содрогнулся от этого единственного шага!

В то же мгновение все краски между небом и землей исчезли, сменившись лишь черным и белым. В этой картине, напоминавшей кадры из старого кино, лишь облаченный в даосское одеяние Небесный Достопочтенный Даодэ сохранял свои первозданные цвета.

Хеймдалль лишь моргнул — и силуэт даоса бесследно растворился у него на глазах.

Только он собрался шевельнуться, как позади него раздался густой, размеренный голос:

— Путь до храма далек, а бедному даосу как раз не хватает ездового зверя… Ты вполне сгодишься.

Зрачки Хеймдалля резко сузились!

Чья-то ладонь мягко опустилась ему на плечо. Бурные потоки черно-белой ци хлынули в тело Хеймдалля, в нем переплелись сокровенные законы Дао, и его закованное в золотые латы исполинское тело принялось сжиматься прямо на глазах!

Руки, сжимавшие священный меч, превратились в бычьи копыта, распахнутые в ярости глаза потускнели. Огромное тело сжалось на земле, а по коже расползлась синяя шерсть, подобно гигантскому мешку поглотившая его целиком.

Не прошло и десяти вздохов, как стоявший на страже на краю Радужного моста великан под действием даосского искусства превратился в синего быка и покорно замер подле даоса.

Небесный Достопочтенный Даодэ протянул руку, похлопал по широкой спине быка, легко взмыл на нее и негромко усмехнулся:

— Не беспокойся, это искусство продержится лишь сутки. Как только срок выйдет, ты вернешься в прежний облик… А сегодня уж сделай милость бедному даосу, прокати на своей спине.

Под ладонью Небесного Достопочтенного Даодэ синий бык не имел ни малейшей силы сопротивляться. Его мутный, остекленевший взгляд обратился в сторону верховного святилища, и он, неся на себе даоса, шаг за шагом двинулся к священной горе.

На вершине священной горы.

Кроме восседавшего на божественном троне владыки богов Одина, лица остальных скандинавских богов по обе стороны застыли от беспредельного изумления.

— Он превратил Хеймдалля в быка?! — с нескрываемым потрясением выдохнул Тор. — Как ему вообще это удалось?!

Локи пристально вглядывался в едущего на быке даоса вдалеке. Он нахмурился, в его узких глазах мелькали искорки мыслей — невозможно было понять, о чем он размышляет.

Во взгляде бога войны Тюра вспыхнула ярость. Сцепив зубы, он шагнул вперед, отвесил поклон восседавшему на божественном троне Одину и с торжественной решимостью произнес:

— Отец, позволь мне повести скандинавское воинство на врага! Ни при каких обстоятельствах нельзя допустить, чтобы он ворвался в святилище, это несмываемый позор для нашего Асгарда!

Один перевел взор с Небесного Достопочтенного Даодэ, посмотрел на Тюра и едва заметно кивнул:

— Ступай.

— Слушаюсь!

В глазах Тюра вспыхнула неукротимая жажда битвы. Не тратя слов, он с мечом за спиной ринулся прочь из святилища и, обратившись лучом света, исчез вдали.

……

Асгард, проспект Заходящего Солнца.

По этой вымощенной нефритом главной дороге, что тянулась прямо от Радужного моста к священной горе, неспешно ступая по воздуху, ехал на синем быке даос.

Бесчисленные боги Северной Европы, божественные слуги и девы столпились по обе стороны проспекта, не сводя глаз с едущего на быке даоса. В их взглядах читались самые разные чувства: страх, любопытство, тревога, гнев…

Среди глазевших скандинавских богов далеко не все были искусны в ратном деле. Большая их часть походила на Браги: эти миролюбивые божества умели лишь возделывать землю, играть на музыкальных инструментах, ткать да слагать стихи. Набраться храбрости и преградить путь этому внушающему ужас созданию из Великой Ся почти никто из них не посмел бы.

Небесный Достопочтенный Даодэ не спеша двигался на синем быке по проспекту Заходящего Солнца вот уже почти время горения палочки благовоний, и за это время ни один бог не попытался его остановить. Это показалось ему даже забавным.

— Неудивительно, что вам удалось пережить наступление Тумана сто лет назад… Хе-хе.

С легкой насмешкой обронил Небесный Достопочтенный Даодэ.

Миновав проспект Заходящего Солнца, он верхом на быке подошел к подножию священной горы, где высилось верховное святилище. Едва он собрался подняться, как с небосвода хлынули бесчисленные лучи света, обернувшиеся закованными в доспехи скандинавскими богами, которые неровным строем встали на тысяче ступеней каменной лестницы.

На самой верхней ступени стоял бог войны Тюр, держа в одной руке драгоценный меч, а в другой — божественный щит. Он холодно взирал на стоящего у подножия Небесного Достопочтенного, и в его глазах полыхала ледяная жажда убийства.

— Похоже, не все боги Северной Европы — трусы.

Небесный Достопочтенный Даодэ легко спрыгнул со спины быка, погладил его по рогам и взмахнул рукой. Деревянный меч со свистом вылетел из верховного святилища на вершине горы и лег прямо ему в ладонь.

Облаченный в черно-белое даосское одеяние, с деревянным мечом в руке, он спокойно двинулся вверх по ступеням.

— Убейте его!

Прорычал бог войны Тюр, и стоявшие на ступенях боги ринулись вниз, на даоса!

Бесчисленные ослепительные всполохи божественного сияния озарили гору. Небесный Достопочтенный Даодэ держал меч одной рукой, лицо его оставалось совершенно бесстрастным. Он лишь слегка приподнял хрупкий деревянный клинок — и в то же мгновение мир вокруг вновь окрасился в черно-белые тона.

Бледно-белые и смоляно-черные атаки божественной силы с грохотом обрушились вниз, но не смогли даже коснуться его, непостижимым образом огибая тело со всех сторон. Лишь несколько выбившихся прядей волос развевались на ветру — беспорядочно, но в согласии с незримым порядком.

Он взмахнул деревянным мечом и нанес небрежный рубящий удар перед собой — черная божественная кровь брызнула фонтаном, окропив каменные ступени.

Даже перед лицом осаждавших его богов шаг его ни на миг не замедлился. В особом, непостижимом ритме он поднимался со ступени на ступень, и с каждым взмахом его меча гибли сонмы божеств.

За его спиной медленно всходило белое солнце.

Дзинь!..

С тихим звоном меч отсек правую руку бога войны Тюра. Рука с грохотом упала оземь, Тюр выплюнул сгусток черной крови и рухнул с вершины горы вниз.

Небесный Достопочтенный Даодэ сделал еще шаг и ступил на последнюю ступень. Черно-белое марево, окутавшее небо и землю, наконец рассеялось, а за его спиной зависло алое солнце, заливая багрянцем каменную лестницу, по которой текли реки крови.

Соломенные сандалии, даосское одеяние, шпилька в волосах, деревянный меч.

На Небесном Достопочтенном не было ни единой капли крови. Он выглядел так, будто только что совершил омовение и возжег благовония — от него даже веяло тонким чистым ароматом.

Опустив меч, он плавно переступил порог святилища, поднял взгляд на восседавшего на белоснежном божественном троне одноглазого старца и с легкой улыбкой произнес:

— Один, бедный даос… пришел убить тебя.