Глава 1088. Полный даос

На вершине горы.

Сотни новобранцев стояли на снегу, вглядываясь в происходящее перед божественной стелой защиты государства. Сердце у каждого замерло в груди.

Увидев, как к небу взметнулся столб черного пламени, новобранцы широко раскрыли глаза — на их лицах читалось потрясение.

— Смотрите! Инструктор Цао Юань превратился в великана!

— Погодите! А разве инструктора Аня только что не поглотил огонь? Неужели он…

— Да как такое возможно! Это же инструктор Ань, его не так-то просто убить.

— Какая жуткая ша-ци!.. Что это вообще такое?..

— Великан, в которого обратился инструктор Цао Юань, остановил бога! Боже мой! Так вот какова истинная сила наших инструкторов?!

— Этого мало! А как же остальные три бога?

— Разве сможет инструктор Линь один сдержать троих богов?..

— Эй? А кто-нибудь видел инструктора Байли?

— Нет… Только что ведь был здесь…

Услышав перешептывания новобранцев, Шэнь Цинчжу отвел взгляд от божественной стелы защиты государства и огляделся. Толстяк Байли и впрямь бесследно исчез. В глазах Шэнь Цинчжу мелькнуло недоумение.

***

Сквозь бушующую метель, прямо к божественной стеле защиты государства, стремительно неслась темно-красная фигура.

Толстяк Байли стиснул зубы и, не отрываясь, смотрел на царящий впереди хаос боя. Лицо его было предельно суровым.

«Печать Чёрного царя еще не снята. Сейчас он способен сдержать от силы одного египетского бога. А Цие с его нынешним уровнем культивации, даже если призовет еще одного божественного пациента, сможет подняться лишь до пика ранга „Клейн“. Ему будет невероятно трудно даже просто сковать одного египетского бога…

Неужели другого выбора нет?..»

В глазах Толстяка Байли вспыхнул глубокий, неземной свет. Он поднял ладонь и трижды с силой ударил себя по макушке.

Бум! Бум! Бум!

С каждым ударом из его тела вырывалась рябь ци круговорота перерождений, а уровень силы начинал стремительно, с поразительной скоростью расти.

Первый удар — и его духовная сила фонтаном хлынула наружу, в мгновение ока взметнувшись с начальной ступени ранга «Безмерный» до самого его пика.

Второй удар — внутри раздался отчетливый треск. Невидимые оковы разлетелись на куски, духовная сила сокрушила преграду и напрямую прорвалась на ранг «Клейн».

Третий удар — духовная сила уподобилась бьющему через край источнику, всколыхнулась и взмыла ввысь, вплотную приблизившись к пику ранга «Клейн»!

После трех ударов лицо Толстяка Байли покрылось смертельной бледностью. Он покачнулся и едва не рухнул ничком на снег.

«Круговорот перерождений еще не достиг совершенства… Удалось подняться лишь до этой черты. Что ж, раз так, остался последний способ».

Опершись одной рукой о снег, чтобы удержать равновесие, Толстяк Байли другой рукой полез в карман — и на его ладонь лег прямой клинок.

Он вскинул взгляд на далекое поле битвы и беспомощно вздохнул:

— Этот Юаньши… почему он непременно должен был запихнуть эту штуку мне в брюхо?.. Чтобы достать ее, придется повозиться.

В его глазах мелькнула непреклонная решимость. Перехватив рукоять обратным хватом, он вонзил острие прямо себе в живот.

Острая боль пронзила тело. Толстяк Байли глухо охнул, согнулся пополам, и изо рта его хлынула кровь.

Однако правая рука, сжимавшая рукоять, не только не разжалась, но сжалась еще крепче. Он глубоко вдохнул и с силой, дюйм за дюймом, вспорол себе живот.

Кровь залила одежду, закапала на снег и быстро расплылась алым пятном.

Опустив взгляд на зияющую рану на животе, Толстяк Байли почти не изменился в лице — на бледном челе не отразилось сильных чувств. Он лишь молча поднял левую руку и погрузил пальцы прямо в рану…

Спустя несколько секунд в его ладони оказался нефритовый жезл исполнения желаний, излучавший мягкое белое сияние.

Хотя руки, живот и ноги Толстяка Байли были залиты кровью, на поверхности нефритового жезла исполнения желаний не осталось ни единого кровавого пятнышка. Едва он оказался на воздухе, как от него разлилось таинственное даосское сияние, от одного взгляда на которое кружилась голова.

Сжимая в руке нефритовый жезл исполнения желаний, Толстяк Байли вытащил рулон бинтов, наскоро перевязал рану и с трудом поднялся на ноги.

Держа артефакт в руке, он расправил плечи и забормотал трудные для понимания, глухие строки даосского канона:

— «…Нефритовый блеск сияет чистотой, золотой отблеск струит истину. Сплетаясь, рождает изящество, сгущаясь, утверждает дух».

С этими словами нефритовый жезл исполнения желаний в его руке яростно задрожал, и во все стороны разошелся белый ореол, полностью окутавший фигуру Толстяка Байли.

В этом призрачном, словно полусон, ореоле нити силы круговорота перерождений стали расплетаться, будто кокон шелкопряда. Короткие волосы Толстяка Байли на глазах удлинились, кожа стала гладкой, точно чистейший нефрит. Он спокойно стоял на месте; комплекция его не изменилась, но весь облик стал поразительно статным и величественным.

Толстяк Байли небрежно достал бамбуковую шпильку, заколол длинные волосы в даосский узел, а темно-красный плащ при легком движении преобразился в даосское одеяние, подернутое легким алым отсветом.

Держа в руках нефритовый жезл исполнения желаний, он медленно открыл глаза — по его зрачкам скользнули звездные следы, глубокие, словно бездонное ночное небо.

— Времени всего на полпалочки благовоний…

Он вздохнул, сокрушенно покачал головой и взмахнул нефритовым жезлом исполнения желаний. Белый даосский ореол окончательно скрыл его силуэт, сделав черты лица совершенно неразличимыми.

Фигура его качнулась — и он устремился к черной божественной стеле.

***

Перед божественной стелой защиты государства.

Линь Цие схватился за лоб. Крупные, как бобы, градины пота катились по его вискам; казалось, душу разрывает на части от невыносимой муки.

Он медленно открыл глаза: в левом зрачке мерцало тусклое золото, а в правом теплилась естественная светло-зеленая лазурь.

Две совершенно разные, но переплетенные воедино божественные силы исходили из его тела.

Браги, возможно, и сам не ведал об этом, но Линь Цие прекрасно понимал: вместив душу Браги, он обрел силу не только бога музыки и поэзии, но и силу богини юности.

Браги и его супруга Идун делили одно сердце на двоих — два бога в одном теле. Их души и божественные силы давным-давно слились в неразрывное целое.

Хотя это тоже были две разные божественные силы, сила Браги и Идун была куда мягче и гармоничнее, чем слияние демона и будды у Сунь Укуна. Их энергии плавно перетекали друг в друга, Линь Цие не чувствовал ни малейшего отторжения, однако тяжесть сразу двух божественных душ причиняла его и без того перегруженному духу невыносимую боль.

Прогресс лечения Браги уже давно перевалил за 50%, однако Линь Цие впервые вмещал их души… и, возможно, это был последний раз.

Линь Цие усилием воли взял себя в руки и звучно продекламировал:

— «Остался град Златого Тигра цел, вновь блещут бронзовый дракон и меч с подвеской!»

— «Утес среди громад крутых несокрушим, широк исток священный малых вод!»

— «Сквозь тысячи ударов и невзгод стою неколебимо — пусть веют ветры с севера и юга, запада, востока!»

Следом за тремя прочитанными поэтическими строками в воздухе перед Линь Цие проступили исполинские стальные стены высотой в несколько сотен чжанов. Они замкнулись вокруг двух египетских богов, точно неприступная крепость, намертво заперев их внутри.