Глава 1093. Разорванные цепи

Р-р-а-а-а-ах!..

Вдали, среди бушующего моря огненной ша-ци, колоссальная тень волочила за собой цепи и в исступлении крушила землю перед собой.

Удары вспарывали глубокие борозды. Обломки расколотых скал взлетали в воздух, резко замирали, а затем стремительно сходились в десятки спрессованных каменных копий. Взмахом ладони Бога земли Геба они со всех сторон устремились к исполинскому телу!

В вышине разнеслись слова тайного даосского заклинания. Разошедшееся белое даосское сияние в одно мгновение без следа растворило тучу каменных копий.

Толстый даос в красном облачении, сокрытый сияющим ореолом, парил прямо над исполинской тенью: в одной руке он держал нефритовый жезл исполнения желаний, а пальцами другой складывал печати.

Вдруг по бокам от него возникли два божественных силуэта. Бог ветра Шу и Богиня неба Нут, несущие с собой чудовищную божественную мощь, атаковали одновременно слева и справа!

Взгляд Толстяка Байли похолодел. Легкий взмах нефритового жезла исполнения желаний — и белое даосское сияние растворило астральный вихрь, обрушенный Шу. Другую руку он выставил навстречу серебристой ладони Нут.

Бум!

При столкновении ладоней поднялась неистовая буря. Толстяк Байли и Нут одновременно отшатнулись назад. В то же мгновение за его спиной призрачно соткался Шу: пальцы бога пробили Толстяку Байли лопатку, отчего белое даосское сияние едва не рассеялось.

Глухо застонав, Толстяк Байли качнулся и исчез, в следующую секунду возникнув на снегу в сотнях метров от них.

Кровь медленно капала с пальцев. Толстяк Байли опустил взгляд на зияющие раны в плече, помрачнел лицом и беспомощно покачал головой.

— Слишком низкая ступень… Пытаться выстоять против двух богов лишь с помощью нефритового жезла исполнения желаний — это уже чересчур…

Издалека докатились раскаты беспрерывных ударов. Оттеснив Толстяка Байли, трое богов-столпов без промедления обрушили сокрушительную мощь на Чёрного царя. Астральный вихрь, земля и небо — три колоссальные божественные силы без устали бомбардировали гигантский силуэт, и за считанные мгновения его тело покрылось бесчисленными ранами.

Пламя ша-ци, струящееся вокруг исполина, зримо угасало, его движения становились всё более вязкими, а пронзавшие его цепи — полупрозрачными.

Заметив это, Толстяк Байли нахмурился.

«Плохо… Темница вот-вот перестанет его удерживать».

Сложив одной рукой даосскую печать, он снова растворился в воздухе.

На истерзанном поле брани исполинский силуэт оставался скован на одном месте. Отступать было некуда, оставалось лишь терпеть сокрушительную совместную осаду трёх божеств.

Грохот ужасающей божественной мощи вынудил исполина опуститься на одно колено, расколов землю паутиной трещин. Его лишённые зрачков черные глазницы яростно уставились на парящие в небе божественные тени, будто охваченные безграничным неугасимым пламенем гнева!

Черное пламя ша-ци клокотало вокруг него. Он с яростью вскинул голову и взревел в небеса!

Словно обезумевший от гнева монарх.

— Он на исходе, — прищурился Бог ветра Шу. — Прикончим его разом.

Удары божественной силы обрушились с удвоенной яростью, подобно низвергающимся водопадам, заставив исполинское тело пошатнуться.

В этот миг гигант будто что-то почувствовал и опустил взгляд на собственное тело.

Среди бушующего пламени ша-ци стоял на коленях застывший холодный труп с вонзенным в грудь прямым клинком. Семь цепей тянулись из его тела сквозь окружающее Небытие, входя в семь отверстий на исполинской фигуре.

Под непрерывными атаками божественной силы пламя ша-ци постепенно угасало, а цепи истончались и тускнели.

Пустые глазницы исполина уставились на троих богов, источавших жажду убийства. Медленно подняв мощные руки прямо сквозь град божественных атак, он вцепился в черную цепь, пронзавшую его левое плечо!

Принимая удары божественной мощи голой спиной, напрягая вздувшиеся буграми мышцы, он изо всех сил рванул само основное тело цепи!

Тусклая, призрачная цепь издала пронзительный вибрирующий гул!

Ба-а-ам!

Под яростный рев исполина цепь в его хватке с грохотом взорвалась, рассыпавшись мириадами осколков черного пламени, и растаяла в воздухе.

Окружающее море ша-ци, почти угасшее до этого, вспыхнуло с новой силой. Стоило разорвать одну цепь, как раны на теле колосса стали затягиваться с поразительной скоростью, а его мощь начала стремительно расти!

Столбы черного огня взметнулись к небесам, заставив троих богов-столпов отступить на несколько шагов с помрачневшими лицами.

Уничтожив первую цепь, исполин не остановился: схватив цепь в правом плече, он с диким ревом разорвал и ее.

Затем — левое колено. Правое плечо.

Разом сокрушив четыре черные цепи, исполин высвободил из глубин своего существа бескрайнее море пламени ша-ци, которое в мгновение ока поглотило весь небосвод. Трое богов-столпов резко изменились в лице и отпрянули на несколько ли назад.

Аура, исходившая от колоссальной тени, уже подавляла колебания их божественных сил. Под напором этой чудовищной ша-ци их сердца дрогнули.

— Что это еще за чудовище… — пробормотала Богиня неба Нут.

В водовороте ша-ци над расколотой землей колоссальная тень медленно распрямилась. Из семи зияющих отверстий на ее теле четыре уже затянулись, и лишь три железные цепи все еще удерживали исполина.

Вперив пустой взгляд в последние три звена, гигант уже потянулся, чтобы сорвать и их, но тут сверкнула белая вспышка — и перед ним возник Толстяк Байли в красном даосском одеянии.

Взглянув на оставшиеся три цепи, Толстяк помрачнел. Выпустив нефритовый жезл исполнения желаний парить перед собой, он с молниеносной быстротой сложил пальцы в даосские печати:

— Небо и Земля — таинственный исток, корень десяти тысяч ци. Сквозь мириады кальп постигая путь, подтверждаю свое божественное величие. Внутри и вне трех миров лишь Дао превыше всего…

Золотое божественное сияние вырвалось из нефритового жезла исполнения желаний, обратившись тремя широкими охристо-желтыми талисманами, зависшими перед Толстяком Байли и источающими ауру непостижимой глубины.

Прикусив кончик указательного пальца, Толстяк Байли собственной кровью быстро начертал на них знаки и махнул рукой. Три обагренных кровью талисмана молниями устремились к трем тусклым полупрозрачным цепям и намертво прильнули к ним.

Как только талисманы легли на металл, цепи мгновенно обрели прежнюю прочность. Поняв, что больше не сможет их разорвать, исполин оставил бесплодные попытки и медленно поднял голову. Его пустые глазницы уставились прямо на троих богов-столпов, столь долго осаждавших его.

Он распрямился во весь рост. Огромное тело возвышалось посреди бушующего моря огня, а голова почти касалась тяжелых клубящихся снеговых туч. Он смотрел на трех божеств сверху вниз, словно на ничтожных муравьев.

Протянув руку, он сжал ладонь над огненным вихрем у своих ног, и бескрайнее пламя ша-ци мгновенно сплелось в черный клинок величиной с целую гору, от которого смутно исходил темно-красный кровавый отблеск.

— Держитесь от него подальше! Хоть и неясно, что это такое, похоже, он не может покинуть пределы досягаемости этих цепей. Пока мы сохраняем дистанцию…

Бог ветра Шу не успел договорить: подпирающий небо гигант с черным клинком в руке бесследно исчез прямо на его глазах.

В следующее мгновение свирепый свист клинка, объятый пламенем ша-ци, обрушился с небес прямо ему на голову!