Глава 1098. Незваный гость

Ань Цинъюй окинул рану взглядом, и глаза его сузились.

В зрачках блеснул серый свет: благодаря анализу «Единственно верного решения» он по форме разреза быстро выяснил немало подробностей.

Судя по углу раны, Толстяк Байли сам вспорол себе живот, причём оружием, послужившим для этого, скорее всего, был стандартный прямой клинок Ночных стражей. Кровотечение хоть и попытались кое-как остановить, но из-за какой-то яростной схватки шов разошёлся вновь, и теперь всё выглядело куда тяжелее, чем при первом надрезе.

Ань Цинъюй без лишних слов достал инструменты для вскрытия и зашивания ран и принялся оказывать Толстяку помощь.

Лечить болезни он не умел, но с наружными повреждениями справляться был способен.

— Обезболивающего нет, потерпи, — сказал Ань Цинъюй, дезинфицируя края пореза.

Толстяк Байли негромко хмыкнул.

Ань Цинъюй бросил на него короткий взгляд и после секундного колебания всё же заговорил:

— Эту рану ты нанёс себе сам? Сказали, будто ты пропал сразу после начала боя. Так ты ушёл, чтобы покалечить себя? Зачем? Это связано с тем нефритовым жезлом исполнения желаний, который Изначальный Небесный Достопочтенный вогнал тебе в живот в Фэнду?

Выпалив череду вопросов, Ань Цинъюй, не дожидаясь ответа, уже пришёл к выводу и пристально посмотрел на друга:

— Ты... ведь тоже участвовал в той битве, верно?

— А спрятался здесь только потому, что боялся попасться на глаза братцу Крутому и остальным? Они видели тебя в бою... и ты побоялся, что они тебя узнают?

Толстяк Байли лежал на полу. Он ошеломлённо посмотрел на него и беспомощно усмехнулся:

— Цинъюй, у каждого ведь есть свои тайны, правда?

— Я понял.

Ань Цинъюй кивнул и больше ни о чём расспрашивать не стал, молча продолжив обрабатывать рану.

Закончив с перевязкой, он занял место пилота и повёл самолёт с новобранцами прямо к городу Шанцзину.

Толстяк Байли похлопал себя по зашитому животу, прикрыл порез одеждой, пару раз кашлянул и толкнул дверь кабины пилотов.

Ань Цинъюй оглянулся через стекло двери.

Увидев, как Толстяк выходит из кабины, Шэнь Цинчжу, Цзян Эр и остальные неподдельно изумились. Толстяк Байли с улыбкой почесал затылок, что-то им объяснил, после чего те согласно кивнули и вернулись на свои места, так ничего и не заметив.

Ань Цинъюй отвёл взгляд и сосредоточился на управлении самолётом.

* * *

Северная граница Великой Ся.

Застава Сюэхань.

В скромном кабинете за письменным столом стоял раскладной диван. Солнечные лучи падали сквозь окно на спящего Шао Пингэ. Ресницы его дрогнули, и он приоткрыл один глаз.

Долго глядя в потолок, он глубоко выдохнул, сел, кутаясь в пуховик, и потянулся, глядя в окно.

Сюэхань, самая северная военная застава ранга «А» Великой Ся, стояла посреди скованного льдом первозданного леса. За окном простирались тысячи ли морозных лесов, а ещё дальше высилась клубящаяся Туманом Стена чудес.

Тук-тук-тук!

Раздался негромкий стук в дверь.

— Входите, я проснулся, — спокойно произнёс Шао Пингэ.

В кабинет вошёл Ночной страж. Увидев Шао Пингэ, глядящего одним приоткрытым глазом, он с тревогой спросил:

— Командир Шао, как там на западе?

— Всё обошлось, — ответил Шао Пингэ. — Те внешние боги перебиты. Божественные стелы защиты государства удалось сберечь.

Услышав это, Ночной страж облегчённо вздохнул.

— Да, командир Шао, — спохватился он. — Я зашёл передать: только что пришло сообщение из штаба. Со дня на день пограничные части Ночных стражей распределят по двенадцати заставам ранга «А». Нам велено приготовиться к переходу в Боевой режим.

Шао Пингэ приподнял бровь:

— Наконец-то... Ладно, я понял.

Страж развернулся и ушёл. Шао Пингэ, не открывая второй глаз, сел за стол, взял дымящийся термос и пару раз подул на воду. В этот самый миг по глади воды вдруг пошла рябь.

Шао Пингэ замер.

В следующее мгновение он словно что-то почуял, рывком вскочил из-за стола и повернулся к окну.

На самом краю бескрайних морозных лесов, в клубящейся пелене пограничного Тумана, медленно проступал исполинский силуэт высотой под сотню метров.

Серовато-белая дымка рассеялась, обнажив шесть белоснежных крыльев, от которых в лучах холодного солнца расходились золотистые венцы света. Фигура стояла неподвижно, будто легендарный ангел, сошедший со старинной фрески.

Едва завидев этот силуэт, Шао Пингэ выронил термос из рук. Кипяток расплескался по полу.

Лицо командира помрачнело, он метнулся к столу и быстро набрал номер на стационарном телефоне. В этот момент священный, пылающий жаром ангел чуть повернул голову — и его взгляд, словно пронзив тысячи ли морозного леса и укрепления заставы Сюэхань, скрестился со взглядом Шао Пингэ.

Шао Пингэ застыл на месте.

У края Тумана замерший ангел шевельнул губами, и в ушах Шао Пингэ тут же зазвучал голос.

Шао Пингэ оторопел.

— На связи штаб Ночных стражей, говорите, — раздалось из трубки.

Сжимая трубку, Шао Пингэ со сложным чувством посмотрел на золотого ангела:

— Докладывает временно исполняющий обязанности начальника заставы Сюэхань Шао Пингэ... На северной границе Великой Ся замечено божество с кодовым номером 003, серафим Михаил. Признаков агрессии не обнаружено, однако...

Шао Пингэ запнулся и продолжил:

— Он говорит, что пришёл кое-кого найти...

* * *

С чёрным гробом за спиной Ань Цинъюй стоял на военном аэродроме города Шанцзина, провожая взглядом новобранцев, спускавшихся по трапу и садившихся в автобусы до лагеря сборов.

Шэнь Цинчжу и Толстяк Байли замерли по обе стороны от него в полном молчании.

Из одного автобуса вышел Юань Ган. Он подошёл прямо к ним, огляделся по сторонам и с недоумением спросил:

— А где Линь Цие и Цао Юань? Они разве не вернулись с вами?

Отправив отряд «Ночной покров» и новобранцев на Памирское нагорье, Юань Ган с остальными инструкторами вернулся ожидать распоряжений в Шанцзин, так что о событиях на западном рубеже они ничего не знали.

Ань Цинъюй слегка прищурился, открыл было рот, но так ничего и не сказал, лишь тихо выдавил:

— Нет.

Юань Ган чуть кивнул:

— Нелегко вам пришлось в этих снегах... Остальную работу в лагере сборов оставьте нам, а сами как следует отдохните.

Юань Ган похлопал Ань Цинъюя по плечу, улыбнулся остальным и вернулся к автобусам, увозившим новобранцев в лагерь.

Ань Цинъюй и остальные молча стояли на месте.

— Куда нам теперь? — донёсся голос Цзян Эр из блютус-колонки на поясе Ань Цинъюя.

— В штаб... Когда вернётся командующий Цзо, всё прояснится, — медленно произнёс Ань Цинъюй.

Едва они вышли за ворота военного аэродрома и собрались уходить, как дорогу им преградил подросток в огненно-красном худи.

Тот жевал жвачку и смерил их взглядом с ног до головы:

— Значит, вы и есть друзья Линь Цие?