Глава 1118. Посторонние мысли

— Я понимаю, что для входа в Царство Небесное нужно отыскать душевную Чистую землю, но почему обязательно призывать имя Господа вашей западной Святой Церкви?

— Имя Господа призывают, чтобы откликнуться Царству Небесному, ощутить его присутствие и облегчить путь внутрь, — спокойно ответил Михаил. — Если твое сердце совершенно чисто, непорочно и свободно от посторонних мыслей, ты сможешь шагнуть в Царство Небесное напрямую, и тогда призывать имя Господа, разумеется, не потребуется. Однако, кроме новорожденных младенцев, на такое мало кто способен.

Линь Цие кивнул:

— Понятно… И когда мы отправляемся?

— Прямо сейчас.

Михаил поднялся со своего места и в мгновение ока очутился снаружи каюты. Его фигура начала стремительно расти, и за считаные секунды он превратился в исполина. За его спиной расправились шесть белоснежных крыльев — он вернул себе истинный облик серафима.

Окутанный священным золотым сиянием, словно солнце, он разогнал Туман и тьму над гладью моря; клубящаяся золотая дымка слепила глаза.

Застыв в воздухе, архангел окинул каюту взглядом, горящим, как пламя горнила, и негромко произнес:

— Я буду ждать вас в Царстве Небесном. Не мешкайте.

Шесть крыльев за его спиной едва заметно дрогнули, и он тут же исчез. Бескрайний золотой свет схлынул, словно прилив, и мир снова погрузился в непроглядную мертвую тишину.

В каюте Линь Цие и остальные переглянулись; на лицах каждого читалась беспомощность.

— Начнем.

Ань Цинъюй положил гроб Цзян Эр рядом с собой и сел на пол. Линь Цие и Шэнь Цинчжу тоже уселись на палубе, скрестив ноги; их тела слегка покачивались в такт движению судна.

Линь Цие медленно закрыл глаза.

— Отрешиться от посторонних мыслей, найти душевную Чистую землю… — пробормотал он себе под нос.

Еще в лагере сборов инструкторы учили приемам очищения разума для быстрого погружения в медитацию. Линь Цие не знал, отличается ли этот процесс от поиска Чистой земли, необходимой для входа в Царство Небесное, но избавиться от лишних мыслей точно не помешает.

Он глубоко вздохнул, мысленно представил прозрачный кристалл, постепенно очистил сознание и застыл на месте, уподобившись каменному изваянию.

Сознание Линь Цие стремительно погружалось в глубину. В голове проносились мысли, но лишь как падающие на краю небосвода метеоры — мимолетные искры, ни одна из которых не могла поколебать его покой или отвлечь внимание.

Казалось, он стоит в ослепительно белом коридоре, по обе стороны которого закрыты тяжелые двери. Линь Цие неотрывно смотрел на дверь в самом конце и решительно шагал вперед, даже не глядя по сторонам. Если случайная посторонняя мысль и всплывала на поверхность, он мгновенно ее подавлял.

Если бы это происходило до того, как он применил «Зов духов и богов» для защиты божественной стелы, отбросить сомнения и отыскать Чистую землю внутри себя было бы невероятно тяжело. Но после того, как он вернулся с того света, его сознание стало ясным и прозрачным, а путь под ногами — прямым и отчетливым, как никогда прежде.

Вскоре Линь Цие уже стоял перед дверью в самых сокровенных глубинах своего сердца. Он протянул руку и мягко взялся за дверную ручку…

В мерно покачивающейся каюте сидели четверо с закрытыми глазами, не шевелясь. Лишь шум накатывающих волн да легкий скрип палубы нарушали безмолвие.

Внезапно блеснул мягкий белый свет, и лежавшая в гробу Цзян Эр растворилась в воздухе, словно ее здесь никогда и не было.

Спустя несколько секунд губы сидевшего в центре Линь Цие шевельнулись, будто он шепотом произнес несколько слов, его тело тоже озарила белая вспышка, и он исчез без следа.

……

Линь Цие почувствовал, как вокруг внезапно стало светло. Открыв глаза, он обнаружил, что стоит на белоснежном облаке.

Точнее говоря, под ногами расстилалась твердь, сотканная из бесчисленных облачных пластов. Сквозь клубящийся пар проглядывали белые плиты. Утопая ступнями в облаках, он поднял голову: лазурный небосвод был совсем рядом, казалось, протяни руку — и дотронешься до небес.

Неподалеку от него в воздухе безмолвно парил шестикрылый золотой ангел, источающий священный свет.

— Добро пожаловать в Царство Небесное, — спокойно произнес Михаил.

— Это и есть Царство Небесное? — Линь Цие огляделся по сторонам, но пока не увидел ничего, кроме белых облаков и синего неба.

— Ой!

За спиной Линь Цие раздался удивленный девичий возглас.

Он обернулся и увидел Цзян Эр: в белом платье, босая, она стояла среди облаков и растерянно смотрела на свои руки.

— Мое основное тело не переместилось, но магнитное поле здесь? Почему так?

— Потому что мертвому нет входа в Царство Небесное, — невозмутимо объяснил парящий в небе Михаил. — В твоем основном теле нет жизни, ему сюда не попасть. Однако твое сознание существует в виде магнитного поля, поэтому оно временно отделилось от плоти, и сюда было принято лишь твое поле.

Цзян Эр задумчиво кивнула.

Мгновение спустя снова блеснула белая вспышка, и рядом с Линь Цие возник Ань Цинъюй. Он медленно открыл глаза и тоже с любопытством принялся оглядывать все вокруг.

Глядя на него, Линь Цие вдруг подумал: раз условием для входа в Царство Небесное была чистота помыслов, не отражает ли порядок их появления то, насколько свободны их сердца от посторонних мыслей?

Судя по всему, разум Цзян Эр был самым чистым, в ней почти не таилось лишних мыслей. Затем шел он сам, прошедший через смерть и воскрешение. Ань Цинъюй вошел третьим — значит, в его душе хватало забот, скорее всего, связанных с его жаждой знаний… А где же тогда братец Крутой?

Линь Цие огляделся, но Шэнь Цинчжу нигде не было.

— А где братец Крутой? — спросил он.

— Не знаю, — покачал головой Ань Цинъюй. — Когда я перемещался, он все еще сидел там.

«Похоже, у Шэнь Цинчжу в голове слишком много лишнего…»

Линь Цие слегка кивнул:

— Тогда подождем его немного.

……

Каюта.

Волны с глухим рокотом бились о палубу. Свеча на столе почти догорела, ее фитиль беспокойно метался из стороны в сторону.

В опустевшей каюте остался лишь один человек в темно-красном плаще. Он неподвижно сидел на полу, слегка нахмурив брови; лежащие на коленях кулаки непроизвольно сжались, а по вискам стекали капли пота.

Шэнь Цинчжу резко распахнул глаза; его дыхание стало тяжелым и прерывистым.

Переведя дух, он опустил голову и ошеломленно уставился на свои ладони. В его взгляде смешались самые противоречивые чувства.

Посторонних мыслей… было слишком много.

Каждый раз, когда Шэнь Цинчжу пытался погрузиться в медитацию и очистить разум, перед глазами против воли вставали картины той жестокой битвы за стелу на Памирском нагорье. Ярость, вина и бессилие накатывали бурными волнами, лишая его душевного равновесия.

Он не мог очистить мысли, не мог отыскать душевную Чистую землю… Точно так же, как все эти дни он ни разу не мог спокойно уснуть.