Глава 1129. Пепел

Шэнь Цинчжу сидел у подножия горного утеса, зажимая рану. Его мысли лихорадочно неслись вперед, в памяти одна за другой всплывали картины местности, по которой он только что бежал: он пытался найти способ прорвать блокаду этих демонов и выбраться отсюда.

В этот миг Шэнь Цинчжу почувствовал, что ладонь чешется всё сильнее. Он машинально почесал её пару раз, но внезапно ощутил неладное, вытянул руку перед глазами и раскрыл ладонь.

Его зрачки резко сузились!

В самом центре левой ладони невесть когда выросла опухоль размером с большой палец.

Она плавала в крови на ладони и едва заметно шевелилась, словно из неё вот-вот готово было что-то вырваться наружу, вызывая нестерпимый зуд.

Эта опухоль выросла ровно на том месте, куда попал пепел, падавший с неба, когда он поймал его ладонью.

По мере того как она росла и пульсировала, в ушах Шэнь Цинчжу смутно зазвучал шепот. Хоть он и походил на тонкий комариный писк, сердце Шэнь Цинчжу всё равно оборвалось!

— Ктулху?!

Он сталкивался с алой луной в рыбацкой деревне и прекрасно знал, что означает этот шепот. В его взгляде вспыхнула яростная решимость: невзирая на смертельную рану на пояснице и животе, он стремительно вскочил с земли!

На его лице отразилась свирепая жестокость.

Щёлк!..— раздался чёткий щелчок пальцев.

Воздух вокруг мгновенно сжался в тонкое невидимое лезвие. От трения о воздух клинок покрылся струйками палящего пламени.

Шэнь Цинчжу слегка повёл пальцем, и воздушный клинок, нацелившись на его левую руку, рассёк её без малейшего колебания.

Раздался глухой стон боли, и половина ладони упала на землю.

Пламя на клинке временно прижгло рану, предотвратив обильное кровотечение, однако невыносимая боль всё равно накатывала волнами, терзая разум Шэнь Цинчжу.

Стиснув зубы и смертельно побледнев, он неотрывно смотрел на отсечённую часть ладони в луже крови и на шевелящуюся опухоль в её центре.

Смерть пугала его куда меньше, чем осквернение Ктулху. Если бы этот удар не сумел преградить путь вторжению, следующий он направил бы себе в горло.

В луже крови опухоль на отсечённой ладони несколько мгновений бешено извивалась, а затем разошлась посередине тонкой трещиной. Бесчисленные крошечные красные черви закопошились внутри, сплетаясь в красный глаз размером с горошину.

Глаз огляделся по сторонам и в итоге уставился на бледного Шэнь Цинчжу. Следом четыре пальца на обрубке ладони словно ожили: оттолкнувшись от земли, половина кисти перевернулась в воздухе, уверенно приземлилась и, уподобившись четырёхногому опухолевому пауку, стремительно помчалась к Шэнь Цинчжу!

«Что это за дрянь?!»

Взгляд Шэнь Цинчжу ожесточился, правая рука щёлкнула пальцами. Обрубок ладони на земле мгновенно сжало воздухом, сминая и деформируя, а затем вспыхнул огненный шар, превративший его в обугленный пепел.

Глядя на омерзительную чёрную кашицу перед собой, Шэнь Цинчжу глубоко вздохнул, и бешено колотящееся сердце наконец начало успокаиваться.

Когда он вновь повернулся к пеплу, бешено кружившему за пределами укрытия, его взгляд стал совершенно иным.

Стоило крупице пепла лишь слегка коснуться его, как последовали столь чудовищные последствия. А если оставаться под этим пепельным снегопадом всё время... в какое же чудовище тогда превратишься?

Шэнь Цинчжу отвёл взгляд от кружившего в воздухе пепла, глянул на демонов, круживших над горами, опустил глаза на ухудшающуюся рану на поясе и спустя мгновение горько усмехнулся.

Оперевшись о горную стену, он медленно сполз вниз, достал из-за пазухи сигарету, прикурил и, зажав её в губах, глубоко затянулся. Клубы туманного дыма окутали его бледное лицо.

Он больше не собирался выходить наружу и лезть на рожон.

Если бы после выхода наружу он остался жив — прекрасно, воздушный барьер не позволил бы пеплу коснуться тела. Но если он умрёт от потери крови или падёт под натиском стаи демонов, его труп рухнет в пепел и рано или поздно тоже обратится в чудовище... Чем такая участь, лучше спокойно дождаться смерти здесь: по крайней мере, тело останется в приличном виде.

Он протянул правую руку, коснулся своей груди и нащупал твёрдый предмет.

Тяжело вздохнув, он закрыл глаза.

Огонёк медленно полз по сигарете, тлеющий пепел разносил ветерок, гулявший по расселине, и в тающем дыму тело Шэнь Цинчжу постепенно остывало.

...

Две фигуры стремительно неслись по горной расселине.

Ань Цинъюй наблюдал за окружением и машинально скрёб ногтем ладонь: похоже, она немного зудела.

Бежавший впереди Линь Цие внезапно замер и остановился.

— Что случилось? — спросил Ань Цинъюй.

— Впереди долина, — Линь Цие отозвал восприятие духовной силы, выражение его лица было странным. — И ещё...

— Что ещё?

— Там собралось множество неприкаянных душ. Это странно.

Ань Цинъюй слегка нахмурился и взглянул на небо:

— Времени обходить нет... Сможешь снова нырнуть прямо в Пустоту, как только что, и пройти насквозь?

— Долина не слишком велика, должно получиться.

Линь Цие прикинул расстояние и слегка кивнул.

«Рассекатель белизны» действительно позволял погрузиться в Пустоту, но долго оставаться там не удавалось. К тому же Линь Цие приходилось тянуть за собой Ань Цинъюя, а под двойной ношей время пребывания сокращалось ещё сильнее. Впрочем, при их скорости пересечь долину за короткий срок не должно было составить труда.

Линь Цие обнажил «Рассекатель белизны», схватил Ань Цинъюя, и силуэты обоих одновременно исчезли.

Вернувшись в чёрно-белый мир Пустоты, они тут же рванули вперёд на полной скорости и в мгновение ока миновали узкую горную расселину. Пространство перед ними резко распахнулось: они вышли в долину.

Ступив в эту долину, Ань Цинъюй сразу понял, о какой странности говорил Линь Цие.

Пепел сыпался с неба, словно крупный снег, окрашивая окрестные чёрные вершины и всю долину в пепельно-белый цвет. На земле намело слой пепла сантиметров в тридцать-сорок. В этом мертвом, безмолвном мире бесчисленные тёмные тени стояли прямо посреди кружащего пепла и, молитвенно сложив ладони, благоговейно взирали на небесную трещину, из которой не переставая сыпался пепел.

И все они были неприкаянными душами.

Ань Цинъюй уже собирался повернуть голову, как вдруг краем глаза заметил знакомую фигуру, ковылявшую из расселины.

Это была та самая алчная неприкаянная душа, без конца искавшая «золото», которую они повстречали ранее в расселине.

Его костлявое тело быстро ползло по сугробам пепла: судя по всему, он всё ещё выискивал крупные камни. Серовато-белые хлопья пепла падали на него, быстро окрашивая в серо-белый цвет.

Проползя десяток секунд, он вдруг вздрогнул и замер, распластавшись в пепле подобно каменному изваянию.

Спустя долгое время он оцепенело поднял голову. Пустые глаза уставились на падающий с неба пепел, и в них постепенно разгорелись фанатичный восторг и неистовство.