Глава 1169. Похищенный ребёнок

Рявк У Цюаня смешался с громом за окном, заставив старика Лю вздрогнуть от неожиданности!

Старик поспешно погладил паренька по спине, пытаясь успокоить мягким голосом:

— Ну ты чего, малой... стоит только упомянуть Шэня, как ты сразу заводишься... Не накручивай себя. У этого сорванца кости крепкие, а жизнь и того живучее, ничего с ним так просто не случится.

У Цюань стиснул зубы, вырвался из рук старика Лю, развернулся и бросился под дождь.

— Сяо Цюань!

Старик Лю окликнул его и потянулся следом, пытаясь перехватить за руку, но юноша сорвался слишком быстро. В мгновение ока он толкнул железную калитку и во весь дух помчался сквозь ливень в конец переулка.

— ...Вот ведь ребёнок, — протяжно вздохнул старик Лю, стоя под навесом крыши.

……

В переулке.

Проливной дождь стеной низвергался из свинцовых туч. У Цюань мчался по узкому проулку, вздымая брызги из глубоких луж.

Его брови были сдвинуты к переносице, во взгляде смешались терзания и безумие. В полузабытьи в его ушах снова зазвучал голос Шэнь Цинчжу:

«Тебя зовут У Цюань? Не бойся, этих тварей я перебил».

«...»

«Меня зовут Шэнь Цинчжу. С сегодняшнего дня я твой старший брат».

«...»

«Они просто строят свирепые рожи и поступают чуть более жестоко, бояться тут нечего... Будем ещё более жестокими и безбашенными, чем они, и тогда они сами станут нас бояться».

«...»

«Мечтаешь стать зонтом, который укроет меня? Ты пока слишком слаб... Расти как следует, и со временем появится шанс».

«...»

«Сяо Цюань, я ухожу служить. Теперь ты должен приглядывать вместо меня за стариком Лю и младшими. Никому не позволяй их обижать, понял?»

«...»

Глаза бегущего под ливнем У Цюаня подёрнулись мутной пеленой, он потерянно пробормотал себе под нос:

— Нет... Брат Цинчжу, ты не мог умереть... Мы же договорились: в будущем я стану твоим зонтом. Если ты погибнешь... как же мне быть?..

В этот момент навстречу ему с противоположной стороны переулка показалась фигура.

Топ-топ-топ!..

У Цюань вихрем пронёсся мимо незнакомца, но вдруг опешил, замер как вкопанный и оглянулся.

Линь Цие держал над головой чёрный зонт и тоже повернулся к нему.

В переулке под проливным дождём двое скрестили взгляды сквозь плотную завесу водяной взвеси.

— Тебя зовут... У Цюань? — с недоумением спросил Линь Цие, глядя на вымокшего до нитки подростка. — Что-то стряслось?

У Цюань вперил взгляд в Линь Цие и машинально приоткрыл рот, словно собираясь о чём-то спросить.

Но миг спустя он снова сомкнул губы, молча отвернулся и пошёл под дождём. Бушевавшие в его тёмных глазах эмоции мало-помалу улеглись, сменившись ледяным спокойствием.

Видя, что У Цюань не обращает на него внимания, Линь Цие хоть и озадачился, но раздумывать не стал и продолжил путь к воротам приюта.

Только когда его силуэт окончательно растворился в глубине переулка, У Цюань, выйдя на безлюдный перекрёсток, медленно остановился.

Он обернулся и бросил взгляд на окутанный дождевой дымкой переулок.

«Он должен знать, что произошло с братом Цинчжу».

«Но если с братом Цинчжу и впрямь случилась беда... спроси я вот так прямо, он ни за что не скажет».

У Цюань пробормотал эти слова себе под нос и слегка сощурил чёрные глаза.

Он чуть приподнял ладонь. Дождевая капля скатилась по коже к кончику пальца и сорвалась в лужу под ногами.

По воде побежала рябь, и в смутном отражении за спиной У Цюаня один за другим проступили очертания чёрных кресел.

Эти чёрные кресла напоминали расставленные полукругом места оркестра в древнем зале музыки. Их покрывали мрачные непостижимые узоры, и более чем на двух десятках сидений покоились свирепые чудовища всевозможных форм и размеров.

Среди них высилась чёрная гора плоти высотой в несколько десятков метров; сидел силач с широким клинком на плече, с парой крыльев за спиной и тремя ступнями; замер серый полиэтиленовый пакет, напоминающий облако...

Они молчаливо сидели в тени, понурив головы, словно запертые в хранилище произведения искусства или окруживший У Цюаня тёмный оркестр, готовый в любой миг заиграть музыку.

Под дождём У Цюань медленно поднял обе руки и очертил в воздухе мистическую траекторию.

Серый полиэтиленовый пакет стремительно раздулся и окружил У Цюаня со всех сторон, наглухо скрыв как его силуэт, так и само дыхание.

Остальные чудовища на чёрных креслах, подобно марионеткам в чужих руках, одеревенело поднялись со своих мест. Вперив немигающие взгляды в дальний конец переулка, они одно за другим прорвали завесу дождя и бесследно исчезли.

«Он сослуживец брата Цинчжу и наверняка обладает какими-то могущественными способностями. Нельзя терять бдительность».

«К тому же... не причиняйте ему вреда. Нужно лишь считать воспоминания...»

Голос У Цюаня потонул в грохоте ливня.

……

Приют Ханьшань.

Линь Цие толкнул железную калитку и сразу же увидел старика Лю, который стоял под навесом крыши, тяжело вздыхая.

— А? Это ты? — растерялся старик Лю, заметив входящего юношу. — Вы же вроде... ушли?

— Да, но я вспомнил, что забыл кое-что, поэтому решил вернуться, — с виноватой улыбкой ответил Линь Цие. Он оглянулся на улицу и с сомнением спросил: — Кстати, У Цюань только что выбежал со двора... Что-то случилось?

Лицо старика Лю помрачнело, он покачал головой и тяжело вздохнул:

— Да ничего, паренька просто задело за живое... В детстве ему несладко пришлось, вот характер и стал чересчур крайним, чуть что — сразу заводится, особенно если дело касается Шэня...

— Крайним?

— Угу, — старик Лю кивнул, и в его взгляде промелькнули тени воспоминаний. — Его сюда не на попечение сдали и не на улице бросили... Его похитили торговцы людьми, а потом спасли.

— Похищенный ребёнок? — Линь Цие нахмурился. — В наше время всё ещё случается подобное?

— Сплошь и рядом, — вздохнул старик Лю. — Его ещё четырёх- или пятилетним одурманили снадобьем и уволокли, а после продали шайке попрошаек.

Эти нелюди переломали ему руки, морили голодом по нескольку дней, а когда от него остались одни кожа да кости, приставили к нему хромого старика и велели возить по улицам — побираться. Все деньги забирала шайка, а кормили лишь несколькими прокисшими пампушками в день. Если же подаяния приносил мало, по возвращении его избивали до полусмерти...

Каждые два-три месяца банда перебиралась в другой город, чтобы не попасться полиции. Так над ним измывались почти четыре года. Всю ту грязь и жестокость, какую только можно вообразить, этот ребёнок испытал на собственной шкуре.

Если бы их тогда случайно не занесло в Линьцзян и если бы они случайно не попались на глаза Шэню, мальчишка вряд ли когда-нибудь дождался бы просвета. Даже если бы и вырос, в такой среде со временем сам неизбежно превратился бы из жертвы в мучителя...

— Шэнь Цинчжу его спас?

— Угу, Шэню тогда самому было чуть больше десяти лет, был отчаянным сорвиголовой, ни черта не боялся.

В тот день он приметил Сяо Цюаня, просящего милостыню на улице, насторожился и тайком проследил за ними до полуразрушенной лачуги в горах. Выяснив правду, он под покровом ночи выпустил всех детей, которых держали в рабстве.

Но по дороге их заметили. Тогда он схватил тупой нож и бросился на этих головорезов не на жизнь, а на смерть. Четверых или пятерых зарезал, да и сам едва не погиб.

В тот день, когда он, весь в крови, спустился с горы с бессознательным Сяо Цюанем на руках, у меня, старого, чуть душа из тела не вылетела от страха.