Глава 1176. Господство

Опомнившись, У Цюань как безумный бросился выбираться из развалин, чтобы спасти остальных в маленькой спальне.

Когда щуплый мальчишка, стиснув зубы, наконец вытащил тяжелого старика Лю на открытое место, он уже взмок от напряжения. Не переводя духа, он принялся торопливо проверять признаки жизни у других детей.

На пожарище находились четверо детей: двоим было по десять лет, одному три года и еще одному четыре.

Из них выжили двое, и двое погибли.

Как ни странно, старшие, Ли Сяоянь и Цянь Чэн, пережить эту беду не сумели — выжили как раз малыши трех и четырех лет.

У Цюань разжал рты Ли Сяоянь и Цянь Чэна: их носоглотки были забиты гарью и пеплом. Он насмотрелся на такое еще в шайке попрошаек — на пожаре их попросту насмерть удушил густой дым.

Затем взгляд У Цюаня упал на лица двоих выживших детей. У каждого из них лицо было накрыто влажным полотенцем.

Дети в таком возрасте до этого бы не додумались. Если У Цюань не ошибался, это сделали Ли Сяоянь и Цянь Чэн в спешке, когда начался пожар: на волосок от гибели они все же предпочли в первую очередь защитить жизни младших брата и сестры.

Старик Лю, скорее всего, ворвался в спальню уже после начала пожара, вдохнул меньше всего дыма и потому тоже выжил, лишь временно потеряв сознание.

Пепел кружил над сумрачным двором. У Цюань молча смотрел на тела Ли Сяоянь и Цянь Чэна, на лежащих рядом без памяти Шэнь Цинчжу и старика Лю и крепко сжимал кулаки.

В его голове всплывала недавняя отчаянная схватка Шэнь Цинчжу с огненным ликом и его последние слова — хриплые, но полные надежды.

Но в итоге Ли Сяоянь и Цянь Чэн все-таки погибли…

Он уже представлял, какое выражение будет у Шэнь Цинчжу, когда тот очнется и увидит их мертвые тела.

У Цюань слишком хорошо знал своего братишку Цинчжу. Тот непременно возненавидит себя за то, что не сумел потушить это пламя раньше, за то, что не успел прибежать домой вовремя. Он со всем своим упрямством взвалит все на собственные плечи и отныне будет жить в бесконечном самобичевании и раскаянии.

При этой мысли в глазах одиннадцатилетнего мальчика проступили глубокая скорбь и чувство вины.

Он подведет Шэнь Цинчжу.

— Если бы… если бы только вы смогли ожить, как было бы хорошо…

Обхватив колени руками, У Цюань беспомощно опустился на землю и, глядя на два трупа, пробормотал себе под нос.

Тук-тук!.. —

Едва слышный звук донесся из груди Ли Сяоянь и Цянь Чэна.

У Цюань остолбенел.

Словно что-то осознав, он опустил взгляд на свои ладони; в его глазах затеплилось бледное сияние.

«Я… могу управлять ими?»

Эта мысль внезапно возникла в его голове.

У Цюань робко протянул руку и слегка шевельнул пальцами в сторону двух тел. Под воздействием силы «Властвующего императора» два остановившихся сердца вдруг забились вновь!

Сердца начали биться, кровь стремительно побежала по мертвым телам, тьма во взгляде У Цюаня сгустилась, а управление двумя трупами становилось все точнее.

Управление сердцем, управление легкими, почками, селезенкой, желудком…

У Цюань медленно поднялся. Он поводил руками в воздухе, точно дирижер, управляющий мертвецами, и эти два уже остывших тела вдруг начали наполняться жизнью.

Это не было простым манипулированием трупами: подчинив себе все их органы, он заставлял «мертвое» тело снова ожить. Сердцебиение, пульс, давление под его властью постепенно приближались к показателям нормального человека.

Единственным изъяном оставалось то, что, насколько бы их тела ни походили на нормальных людей, их сознание и разум были мертвы. Это были лишь «живые трупы».

Их взгляды по-прежнему оставались пустыми и безжизненными.

Впрочем, подобное можно было исправить за счет крошечных движений органов и мышц.

Под властью У Цюаня их пустые глаза начали обретать блеск, лицевые мышцы задергались, словно перебирая разные выражения.

Спустя несколько минут Ли Сяоянь и Цянь Чэн окончательно «ожили» и спокойно встали перед ним.

В глазах У Цюаня вспыхнул огонек радости.

— А… о… ты… У… У Цюань… я Ли Сяо… янь…

— Я не… ранен… все в порядке.

— Братишка Цинчжу… не волнуйся.

— У Цюань, обедать пора!

— Да чего ты его зовешь? Он же как чурбан. Хочет побыть один — пускай себе сидит.

У Цюань заставлял их рты открываться, а голосовые связки — вибрировать. С каждой новой попыткой их слова и движения становились все естественнее для повседневной жизни, и под конец в них невозможно было заметить ни малейшей странности.

У Цюань с облегчением перевел дух, посмотрел на лежащего без сознания Шэнь Цинчжу и мгновение спустя искренне, по-детски улыбнулся.

— Братишка Цинчжу, — пробормотал он. — Ты спас всех до единого…

***

Линь Цие резко распахнул глаза!

Одновременно с ним открыл глаза и сидевший рядом У Цюань.

Червь блуждающей памяти стремительно юркнул обратно во тьму за спиной У Цюаня. Они молча смотрели друг на друга, погрузившись в тишину.

— Вот оно как… Вот оно как… — пробормотал Линь Цие, когда в голове у него все наконец связалось воедино, озарив догадкой. — Ли Сяоянь и Цянь Чэн с самого начала были под твоим контролем?

Твой «Властвующий император» действует только в радиусе трех километров. Поэтому даже в школу ты мог пойти лишь в ту, что ближе всего к приюту. Стоило выйти за пределы этой зоны, как Ли Сяоянь и Цянь Чэн в приюте тут же снова обратились бы в трупы, перепугав директора Лю и других детей…

Неудивительно, что ты скорее готов был вырезать всю семью Ли, чем согласиться на переезд. Неудивительно, что первым твоим требованием после поимки была встреча с директором Лю.

Только отослав директора Лю из приюта, Ли Сяоянь и Цянь Чэн смогли уйти оттуда и тайно держаться на безопасном расстоянии от тебя, чтобы не потерять контроль и не превратиться обратно в трупы…

Линь Цие посмотрел на У Цюаня сложным взглядом:

— Значит… все эти четыре года ты играл роли троих человек?

— Это не так уж сложно, — медленно произнес У Цюань. — Поначалу было трудно, связь с ними то и дело рвалась, но чем дальше, тем становилось легче.

У Цюань опустил взгляд на свои руки: он все еще переваривал воспоминания, увиденные в голове Линь Цие, и выглядел слегка отрешенным.

Линь Цие показал ему лишь краткий отрезок: от спасения Шэнь Цинчжу в аду до момента, когда все ушли оттуда, — но даже эта крупица произвела на У Цюаня колоссальное впечатление.

У Цюань прикрыл глаза, откинулся на спинку кожаного дивана, глубоко вдохнул и медленно выдохнул…

Его тело, непрерывно напряженное вплоть до этой минуты, наконец полностью расслабилось, а с сердца упал тяжелый камень.

На его губах появилась легкая улыбка.

Братишка Цинчжу не погиб, а значит, непременно вернется… И они рано или поздно обязательно встретятся.

Зная это, можно без сожалений отправиться даже в самую темную, беспросветную темницу.