Глава 1177. Да кто же вы такие?!

Машина выехала на загородную трассу и плавно покатила в сторону пригорода.

Внезапно с обочины метнулась фигура и преградила автомобилю путь!

Визг тормозов!.. Р-раз!

Удлинённый «линкольн» резко затормозил. По инерции всех в салоне качнуло вперёд; подняв головы и выглянув в окно, пассажиры замерли от неожиданности, стоило им разглядеть человека перед машиной.

Это был обливающийся потом старик. Слегка сгорбленный, с лицом, изборождённым морщинами, он смотрел на автомобиль, и во взгляде его читалась непоколебимая решимость.

— Директор Лю? — опешил Толстяк Байли. — Как он здесь оказался?

— Похоже, побежал за У Цюанем.

Ань Цинъюй оглянулся: У Цюань тоже оцепенел и растерянно смотрел на фигуру перед капотом.

— Но откуда он знал, куда мы направляемся?

— Из Линьцзяна ведёт только эта дорога, — вовремя пояснил секретарь Цзинь. — Должно быть, пришёл заранее и ждал нас.

Старик Лю шагнул вперёд и сквозь лобовое стекло заметил сидевших на самом заднем ряду У Цюаня, Ли Сяоянь и Цянь Чэна. По его измождённому лицу скользнуло горькое понимание: «Так и знал».

— Ну и долго же вы... морочили мне голову, — горько усмехнулся старик Лю.

На небе вновь стали собираться тучи, которые, казалось, вот-вот должны были рассеяться.

Линь Цие посмотрел на старика перед машиной, помолчал секунду и обернулся к поджавшему губы У Цюаню:

— Похоже, на этот раз не отвертеться...

У Цюань глубоко вздохнул:

— Я выйду.

Он толкнул дверцу и ступил на асфальт. Ли Сяоянь и Цянь Чэн поспешили следом. Их застывшие, безжизненные лица вдруг ожили, а во взглядах затеплился свет.

— Дедушка Лю! — вскрикнула Ли Сяоянь, бросилась вперёд и прильнула к груди старика Лю.

Она подняла на него глаза, смущённо отводя взгляд зардевшихся щёк:

— Дедушка Лю... как ты здесь очутился?

Старик Лю помрачнел:

— Хм! Не приди я, кто знает, куда бы вы намылились?

Голос его звучал строго, однако накопившиеся в душе гнев и обида растаяли больше чем наполовину в то самое мгновение, когда Ли Сяоянь бросилась к нему в объятия.

Во-первых, перед этими детьми он безотчётно давал слабину, а во-вторых, её порыв ясно дал понять:

«Вот видите, дети обо мне всё-таки переживают!»

Прижимая к себе Ли Сяоянь, старик Лю перевёл взгляд на У Цюаня и Цянь Чэна:

— А вам двоим сказать нечего?

У Цюань помолчал немного:

— Прости, дедушка Лю... Нам пора.

— Пора? Куда это пора?! Только не вздумайте мне заливать, что вы, трое желторотых мальков, тоже собрались в армию, как сорванец Шэнь!

У Цюань онемел.

Отговорка про армию явно больше не действовала, но не мог же он признаться старику, что за решётку его забирают за убийство?

Пока подросток разрывался от мучительных мыслей, дверца машины снова открылась. Линь Цие вышел наружу и мягко произнёс:

— Директор Лю, троим этим ребятам действительно нужно выполнить одно дело. Но подробности составляют государственную тайну, мы пока не вправе их раскрывать.

— Государственная тайна... Хм!

Старик Лю посмотрел на Линь Цие с ещё более сложным, испытующим выражением:

— Четыре года назад, после того непонятного пожара, сорванец Шэнь ходил сам не свой, вечно скрытничал, а потом заявил, что уходит в армию — тоже сплошные нестыковки!

Да и вы... Едва та шпана меня прижала, на следующий же день приползла с переломанными руками и ногами вымаливать пощаду! Корпорация семьи Ли пыталась выжить нас с земли — и до рассвета их всех под корень вырезали!

Сорванец Шэнь ушёл к вам и за четыре года ни разу не объявился, а теперь вы и этих детей хотите забрать?..

Вы что, решили свести меня в могилу?!

Чем дольше говорил старик Лю, тем сильнее закипал. Дрожащими руками он изо всей силы заколотил по капоту «линкольна».

Бах! Бах!

На его лице смешались потерянность и мука.

Вперившись взглядом в Линь Цие, он разомкнул сухие губы и хрипло выдавил:

— Скажите мне... Да кто же вы вообще такие?!

Голос старика Лю разнёсся над дорогой. Все, кто сидел в салоне, и стоявший снаружи Линь Цие разом смолкли.

Лишь спустя долгое время Линь Цие негромко заговорил:

— Директор Лю, кто мы такие — государственная тайна, и мы не можем её раскрыть...

Но мы ни в коем случае не злодеи. Мы действительно военные. Просто защищаем эту страну способом, который простым людям трудно понять.

Шэнь Цинчжу — один из нас. Всё, что я рассказывал о его заслугах, чистая правда, и на самом деле он совершил куда больше великих дел, чем я успел описать.

Возможно, когда закончится война и о нашем существовании объявят всему миру, вы всё поймёте.

Старик Лю нахмурился ещё сильнее. Он указал пальцем на прижавшуюся к нему Ли Сяоянь, а затем на стоявших поодаль У Цюаня и Цянь Чэна:

— А они?! Это же просто четырнадцати-пятнадцатилетние дети! Им тоже придётся в этом участвовать?! Это слишком опасно! Я не позволю!

— У них особый случай. Им не придётся делать то же, что и нам, не придётся рисковать жизнью. И место, куда они едут, совершенно безопасно, — серьёзно заверил Линь Цие.

Только услышав эти слова, старик Лю слегка смягчился.

Он окинул долгим, тяжёлым взглядом всех троих ребят и сдавленно спросил:

— Могу я поговорить с ними наедине?

Линь Цие взглянул на У Цюаня:

— Конечно.

Старик Лю повёл троицу на обочину и принялся о чём-то строго и взволнованно говорить. У Цюань время от времени оглядывался на Линь Цие и остальных.

Цао Юань опустил боковое стекло и вполголоса спросил:

— Цие, этот парень ведь не воспользуется директором Лю, чтобы отказаться ехать с нами в Обитель поста?

Не увидь Линь Цие воспоминания о пожаре четырёхлетней давности, он вряд ли был бы уверен в ответе. Но теперь он куда лучше понимал характер У Цюаня.

Этот мальчик вырос под крылом Шэнь Цинчжу и ни за что не пошёл бы на вероломство и предательство. Раз он пообещал, что по дороге проблем не возникнет, значит, не станет искать лазеек для побега.

— Не станет, — покачал головой Линь Цие.

Всё произошло в точности так, как и ожидал Линь Цие: вскоре трое ребят вернулись к машине. Старик Лю медленно побрёл следом; казалось, он постарел на несколько лет. Он с бессильной тоской проронил:

— Раз уж они наотрез решили идти с вами... пусть будет так. Прошу вас, позаботьтесь о них. Очень вас прошу.

Ссутулившись, старик Лю отвесил Линь Цие глубокий поклон.

Линь Цие подхватил его под руки и долго успокаивал, пока тот наконец не согласился уйти.

Глядя вслед его одинокой поникшей фигуре, Линь Цие чувствовал, как сжимается сердце.

Ни один из этих детей не приходился старику Лю родным по крови, но для него они были ближе родных. Видеть, как один за другим они уходят от него, было невыносимо тяжело.

Но куда важнее и ценнее было то, что он сумел с уважением отнестись к выбору каждого из них.

У Цюань проводил старика Лю взглядом, затем невозмутимо повернулся, сам взялся за дверцу и сел в салон.

— Поехали.

Линь Цие кивнул. Автомобиль вновь тронулся и на полной скорости помчался в сторону пригородного военного аэродрома.