Глава 1222. Представитель семи богов

Увидев, что Линь Цие исчез, Пракаш тут же задрал голову.

Заметив бледно-голубое свечение, кружащееся в ладони Линь Цие, Пракаш обомлел:

— …Царский «Пентакль»?!

Затем, словно догадавшись о чём-то, он переменился в лице, и его черты исказились от ярости:

— Ты подстроил всю эту ловушку, чтобы заполучить царский «Пентакль»?!

— Верно, — с легкой улыбкой ответил Линь Цие. — Жаль только, ты понял это слишком поздно.

В руке Линь Цие вспыхнуло ослепительное сияние магии, и в следующее мгновение материализовался белоснежный клинок.

Раздался тонкий звон — клинок покинул ножны!

В одной руке Линь Цие держал «Пентакль», в другой сжимал «Рассекатель белизны». Его силуэт мгновенно растворился в небытии, исчезнув без следа.

Зрачки Пракаша сузились. Он инстинктивно отпрянул назад. В тот же миг из небытия вырвался росчерк лезвия и, едва не задев горло, обрушился на одну из его рук.

Острейший клинок глубоко вонзился в темно-желтую буддийскую одежду, но отсечь руку так и не смог: он застрял внутри, словно ударившись о закаленную сталь, не сдвинувшись ни на волос!

В глазах Линь Цие мелькнуло удивление.

Даже «Рассекатель белизны» не смог прорезать эту защиту — это наглядно доказывало, насколько несокрушимо было буддийское облачение на коже Пракаша. Неудивительно, что тот сумел выстоять один против всех и уйти невредимым.

Пракаш холодно хмыкнул и, вместо того чтобы отступить, рванул вперед. Зажав клинок Линь Цие рукой, он вскинул взгляд, из которого хлынуло неистовое верховное божественное величие, и на таран ринулся прямо на стоящего вплотную противника.

Линь Цие смотрел на четырехрукий фантом Вишну за спиной Пракаша. Порыв ветра, пропитанный чудовищным божественным величием, хлестнул его по лицу, взметнув темные пряди волос.

Его глаза слегка сузились:

— Решил потягаться со мной в божественном величии?

В рассветной пустыне из глаз Линь Цие брызнуло сияние ярче полуденного солнца — ослепительный золотой свет!

Божественное величие серафима!

Ощутив сокрушительную волну божественного величия, исходящую от Линь Цие, Пракаш помрачнел. Он уже собирался с помощью облачения Вишну сбить юношу с ног, но в следующее мгновение будто что-то увидел, и лицо его перекосило от ужаса!

За спиной Линь Цие один за другим возникали фантомы божественного величия!

Богиня ночи Никта, бог магии и прорицания Мерлин, бог музыки и поэзии Браги, богиня вечной юности Идун, Великий Мудрец, Равный Небу в изорванной кашае, и облаченный в царские одежды, взирающий на все сущее свысока Царь героев Гильгамеш!

Семь божественных давлений, подобно гигантскому цунами, пронеслись над землей и с оглушительной силой обрушились Пракашу в грудь!

Бум!.. — раздался глухой удар.

Фантом Вишну за спиной Пракаша мгновенно разорвало в клочья. Не в силах совладать с собой, он отлетел назад и сделал добрый десяток шагов, прежде чем с трудом удержал равновесие.

Крупные капли пота градом катились по его щекам. Он ошеломленно взирал на медленно тающие за спиной Линь Цие силуэты богов, а на его лице читалось абсолютное неверие.

— Один, два, три, четыре, пять, шесть… семь?! — Пракаш вытаращил глаза. — Ты не представитель двух богов… Ты представляешь сразу семерых божеств?!

Да как такое вообще возможно?!

Плащ Линь Цие развевался на песчаном ветру. Невозмутимо шагая навстречу Пракашу, он спокойно обронил:

— Я же говорю… ваши сведения безнадежно устарели.

Пракаш сжал зубы. Едва совладав с потрясением от того, что перед ним предстал представитель семи богов, он хрипло выдавил:

— Ну и что с того, скольких богов ты представляешь? В бою решает не количество божественного величия… Пока ты всего лишь на ранге «Клейн», ты не являешься непобедимым. У тебя просто чуть больше способностей, вот и все.

Первые двое из «Десяти Предстоящих» — сущие чудовища. Будь ты хоть представителем семи богов, тебе ни за что с ними не совладать.

Линь Цие вскинул бровь:

— Спасибо за предупреждение.

Обернувшись сгустком ночной тьмы, Линь Цие в мгновение ока возник перед самым носом Пракаша и, взметнув колоссальную духовную силу, сошелся с ним в рукопашной схватке!

Над пустыней непрерывно гремели оглушительные взрывы. Песчаная буря вздымалась к небесам. Пракаш, истративший весь скрытый потенциал и к тому же тяжелораненый, под яростным натиском Линь Цие мог лишь пассивно защищаться с помощью своего буддийского облачения, шаг за шагом сдавая позиции.

Заметив это, Линь Цие перевернул ладонь: «Рассекатель белизны» растворился, а на его месте оказался меч Небесных Густых Облаков.

Вжих!.. — сверкнула полоса лезвия.

Она с легкостью отсекла одну из рук Пракаша. Не дав противнику опомниться, Линь Цие нанес еще три молниеносных удара, начисто отрубив все оставшиеся руки.

— Как это возможно?! — вскричал Пракаш.

Он влил в культи духовную силу, плоть на срезах судорожно запульсировала, пытаясь отрастить руки заново, но неведомая таинственная мощь на корню подавила любую регенерацию.

Затем Пракаша осенило:

— Это… меч Небесных Густых Облаков?! У тебя есть меч Небесных Густых Облаков?!

— Угадал, — невозмутимо отозвался Линь Цие, сжимая клинок. — Жаль только, тебе пора отправляться на тот свет.

Блеснул холодный росчерк лезвия, и голова Пракаша с застывшим выражением безмерного изумления взлетела высоко в воздух. Несокрушимое буддийское облачение перед острием меча Небесных Густых Облаков оказалось хрупким, словно лист бумаги.

Когда темно-желтое сияние облачения угасло, обезглавленное тело Пракаша тяжело рухнуло на песок и вскоре испустило последний дух.

Линь Цие прощупал местность духовной силой и, удостоверившись, что Пракаш окончательно мертв, убрал меч Небесных Густых Облаков.

Боевая мощь Пракаша и впрямь несколько превзошла его ожидания.

После того как тот истощил свой потенциал и перебил семерых или восьмерых представителей, у него все еще оставались силы так долго оказывать упорное сопротивление. Если бы у Линь Цие не было меча Небесных Густых Облаков, способного рассечь это облачение, Пракаш, чего доброго, сумел бы ускользнуть живым.

Этот бой послужил для Линь Цие тревожным звоночком: мир посреди Тумана таил в себе куда больше опасностей, чем земли Великой Ся. Пракаш обладал выдающейся силой, и если даже он назвал первых двоих из «Десяти Предстоящих» чудовищами, те явно были далеко не просты…

Утреннее солнце поднялось над краем пустыни, окончательно развеяв ночной мрак. В бесплодных песках покоились тела павших, а текущая рекой кровь окрасила растерзанную равнину в багровый цвет.

На подмостках этой бескрайней пустыни остался лишь один человек — абсолютный победитель.

Линь Цие смахнул песчинки с темно-красного плаща и, сжимая в руке «Пентакль», зашагал через усеянную телами кровавую пустыню по направлению к городу Учэн.

***

Учэн.

Грозовые тучи, давившие на небосвод, начали рассеиваться.

Сжимая в руке «Чашу», Клод вышел из хоровода пляшущих электрических разрядов. Два сгустка плоти и крови взмыли из громового водоема и упали в алую жидкость внутри «Чаши».

Иллюзорная влага едва заметно колыхнулась, отразив невозмутимое лицо Клода.

Все представители, спустившиеся вместе с ним в древний колодец, за исключением его самого, стали жертвами для «Чаши» и послужили ступенью, чтобы стереть оставленные на нем божественные метки.

— Все еще мало… — пробормотал себе под нос Клод.

Он устремил взор на древний полис вдалеке, где царил хаос.

Гибель Градоправителя от рук «Чаши» вкупе с недавней небесной аномалией от грандиозного удара грома повергли всех жителей города в неописуемый ужас. Огонь от молний охватил несколько домов, и пламя с пугающей скоростью пожирало улицы.

«Неужели… придется вырезать весь город?» — во взгляде Клода промелькнула тень жалости.