Глава 1234. Безмолвное упрямство

Когда Божественные руины накрыли собой каждый уголок Сокровищницы царя, земля под ногами людей заходила ходуном!

Марионетка Царя героев в небесах держала в одной руке Скипетр, а вторую сжала в воздухе, словно схватившись за невидимую власть, и резко сомкнула пальцы!

Бум!.. — раскатился в вышине оглушительный взрыв.

Линь Цие почувствовал толчок в грудь: шкатулка внезапно пробила ворот его одежды и стремительно метнулась к парящей в небе марионетке Царя героев.

— Хрустальный шар? — Линь Цие попытался ухватить шкатулку рукой, но та неслась слишком быстро и в мгновение ока вырвалась из хватки.

В этой шкатулке лежал божественный артефакт — хрустальный шар, незадолго до этого подаренный ему старым Градоправителем Учэна. Сейчас, повинуясь жесту марионетки Царя героев, шар словно откликнулся на безмолвный зов и рассек воздух.

И не только этот хрустальный шар — один за другим лучи света поднимались из руин Учэна и бескрайней пустыни, взмывая прямо к небесам!

— Это Громовой молот? Я вижу Громовой молот!

— Мой браслет!

— Колокольчик бабушки Фэн тоже улетел!

— Божественные артефакты... Все божественные артефакты улетают! Что происходит?!

— ...

Выжившие на городской стене испуганно вскрикивали.

Божественные артефакты, которые жители Учэна оберегали и чистили из поколения в поколение, один за другим взмывали в небо из руин. Из окутанной клубами песка пустыни тоже быстро приближалось множество темных точек. Линь Цие прищурился и различил среди них Кувшин бога вина, сапоги с крыльями, а также копье и серебряную птицу.

Все божественные артефакты, хранившиеся в Сокровищнице царя, по собственной воле летели к марионетке Царя героев.

Под управлением бога луны Нанны марионетка Царя героев задействовала закон мироздания Государь и вновь пробудила спавшую тысячи лет Сокровищницу царя!

Бесчисленные божественные артефакты взмыли к облакам и застыли за спиной марионетки Царя героев, выстраиваясь в ослепительную стену реликвий, а их сияние озарило сумрачное небо ярким многоцветьем.

В то же мгновение все ощутили тяжесть в теле — черная городская стена под ногами точно так же оторвалась от земли и понесла их к облакам.

Потерявшие равновесие выжившие с криками ужаса один за другим срывались со стены, падая с огромной высоты.

Заметив это, Линь Цие сам спрыгнул со стены и громко продекламировал:

— В единый день взмоет Пэн с попутным ветром, взлетая прямо ввысь на девяносто тысяч ли!

Завывающий вихрь подхватил людей и плавно опустил их на землю. Ошеломленные горожане с мертвенно-бледными лицами только теперь осознали, что рядом с ними все это время скрывался незнакомец.

Линь Цие не успел ничего им сказать — выражение его лица тут же посуровело.

Сжав пальцы вокруг царского Пентакля, он изо всех сил попытался удержать его, но чудовищная сила, исходившая от Пентакля, чуть не увлекла его самого в небо!

Свойство Сокровищницы царя — «абсолютное повиновение» — позволяло насильно подчинять все помещенные внутрь божественные артефакты... даже остальные четыре артефакта верховного ранга не были исключением.

«Так дело не пойдет, иначе я и сам окажусь в лапах марионетки Царя героев!»

В глазах Линь Цие блеснула решимость, и миг спустя он сам разжал пальцы, отпуская Пентакль.

Пентакль обратился лучом света, прочертил небосвод и вернулся к марионетке Царя героев, встав в один ряд с Мечом, Чашей и Скипетром. Подобно звездам вокруг луны, они окружили парящего владыку.

Лишившись защиты городской стены, уцелевшие горожане и Линь Цие оказались полностью открыты посреди руин.

Трое богов в небесах опустили на них взгляд.

Нанна невозмутимо произнес:

— Еще остались те, кто ускользнул из сетей... Сделай их всех жертвами и принеси Чаше.

Инанна, богиня любви и войны, кивнула и в одно мгновение переместилась в небо над руинами Учэна.

С холодным безразличием окинув взором десяток фигурок внизу, она сделала шаг по воздуху и медленно подняла копье...

— Великая богиня любви и красоты! — испуганно закричала одна из выживших женщин, торопливо расталкивая людей. Она запрокинула голову к сияющему божеству и взмолилась: — Пощадите нас... Вы убили уже столько людей, неужели вам мало?! Умоляю, ради нашего царя, пощадите нас...

— Нашего царя? — усмехнулась Инанна. — Ты про Гильгамеша? Неужели ты до сих пор веришь, будто мы действительно боги из его свиты?

А что насчет... пощадить вас?

Даже ваш царь стал нашей послушной шавкой, так что вы, жалкие смертные... вообще такое?

Лишившись Гильгамеша, Урук стал не более чем сбродом. Стать жертвами ради возрождения былой славы Шумера — великая честь для таких смертных, как вы!

Голос Инанны прогремел подобно раскату грома, сотрясая уши жителей Учэна. Она подняла копье, и неодолимое божественное величие хлынуло вниз!

Обычные люди перед мощью главного бога были абсолютно беспомощны. Им показалось, будто на плечи рухнули тяжелые горы, с силой впечатав их в землю.

Они вынуждены были пасть ниц на руины. Крупные капли пота катились по щекам, а во взглядах застыли первобытный ужас и отчаяние.

Лоб Тали уперся в острый выступ расколотой каменной плиты. Острый камень вспорол кожу, и кровь потекла по виску, окропляя землю под ней.

Стиснув зубы, она из последних сил попыталась подняться, но тело словно налилось свинцом и не двигалось... Она глухо всхлипывала. Слезы, смешиваясь с кровью, омывали треснувшую плиту и стекали в щели между камнями.

Она не понимала: в чем они провинились?

Они лишь следовали заветам предков, из поколения в поколение жили в Учэне, хранили и чистили эти божественные артефакты... Они никого не трогали, но беды обрушивались на них одна за другой.

Отец погиб, Градоправитель и другие дядья тоже погибли; захватчики жаждали завладеть их артефактами, Трое богов, которым они истово поклонялись, сделали их жертвенным скотом, а Царя героев, защищать которого клялись их предки, обратили в марионетку. Даже божественные артефакты, сберегаемые веками, оказались в руках этих богов.

Перед лицом бедствия они были словно овцы на заклании — казалось, любой мог безнаказанно лишить их жизни.

Никто не встал на их защиту.

Слезы горькой обиды застилали глаза Тали. Она медленно опустила веки, готовясь встретить смерть.

И в этот миг краем глаза она заметила рядом с собой, среди обломков, обугленный огнем знак.

То была клинописная печать... клинописная печать Урука.

Такие печати висели в каждом доме Учэна.

Это был не просто символ, это было наследие. Предки передавали эту клинописную печать из поколения в поколение, чтобы потомки помнили: они дети царства Урук, и в их жилах течет кровь Урука!

Учэн навсегда останется городом Урука.

Увидев, как люди ползают у ее ног подобно муравьям, Инанна слегка приподняла уголки губ:

— Вот так-то... Чем падать ниц перед вашим Царем героев, лучше склонитесь передо мной.

Услышав эти слова, Тали, не отрывавшая глаз от клинописной печати, вздрогнула всем сердцем.

Ее обессиленное тело неудержимо задрожало. Неведомая прежде решимость затопила сознание, а во взгляде вспыхнуло поразительное упрямство.

Прижавшись к земле, она натужно повернулась на бок и, точно неуклюжая черепаха, с трудом перевалилась, превратив покорную позу коленопреклонения в положение лежа на спине.

Вытянув руку, она намертво вцепилась пальцами в лежащую рядом клинописную печать и уставилась снизу вверх на Инанну. На ее бледных губах проступила улыбка.

Она не проронила ни слова, но во взгляде читалось:

«Смотри, я не стою перед тобой на коленях!

Я знаю, что умру. Знаю, что не могу тебе сопротивляться. И что с того?

Пусть даже я валяюсь на земле... но перед тобой на колени я ни за что не встану!»

Заметив краем глаза поступок Тали, старики, также прижатые к земле, начали повторять за ней.

Их сгорбленные тела неловко перевалились набок, напоминая перевернувшуюся дохлую рыбу, пока они не повернулись лицами к парящей в небе Инанне.

То было безмолвное упрямство, безмолвная верность до конца.

Под давлением бушующего божественного величия, посреди мертвого одинокого города,

брошенные всеми подданные — жалко и смехотворно — берегли последнюю крохотную искорку огня Урука.