Глава 1235. Выписка Великого Мудреца

Психиатрическая больница всех богов.

В содрогнувшем небеса и землю столкновении божественной силы две фигуры отлетели назад.

Сунь Укун твердо встал на размокшую от грязи землю, смахнул рукой выступившую в уголке рта кровь и вскинул взгляд на пустоту над головой:

«Прогресс лечения Сунь Укуна: 98%».

— Еще самую малость… — Сунь Укун нахмурился.

— Убью!.. — взревел залитый кровью Гильгамеш и, подобно молнии, ринулся вперед с безумным оскалом.

Сунь Укун крепче сжал Цзиньгубан, обрывки кашаи яростно взметнулись на ветру, и он вновь сошелся в ударе с серой тенью!

Бум!

Бум!..

Бум!..

Яростные удары накатывали все мощнее, точно морской прибой. Золотой круг, опоясывавший внутренний двор, мало-помалу трещал под натиском остаточных волн битвы и с отчетливым звоном окончательно рассеялся без следа.

Поле боя, доселе скрытое завесой божественной силы, вновь предстало перед взорами многочисленных санитаров больницы.

Внезапный грохот сражения застал трудившихся санитаров врасплох. Сгустившаяся почти до осязаемой плотности божественная сила с ревом хлынула во все закоулки больницы, прижимая более слабых санитаров прямо к полу.

— Что стряслось?! Конец света настал, что ли?! — опешил Ли Ифэй, следивший за порядком на кухне, и потрясенно вскрикнул.

Он мигом выбежал в коридор, взглянул на две фигуры, которые уже стерли двор в пыль, и от изумления раскрыл рот.

— Твою же мать… Вот теперь беда! — Ли Ифэй опомнился и тут же заорал во все горло:

— Всем санитарам! Немедленно бросить работу!

Те, чей ранг выше, ведут тех, кто слабее! Сбор у главных железных ворот на дальнем краю больницы! Ни в коем случае не подходите ко двору, никому не приближаться!

Повторяю! Всем санитарам…

Под крики Ли Ифэя санитары пришли в движение: сбиваясь по двое и по трое, они осторожно потянулись к главным железным воротам.

В ожесточенном столкновении двух божественных сил тень золотого посоха вдруг взметнулась ввысь, раздувшись до размеров горы, и впечатала Гильгамеша вместе с только что опустевшим общежитием санитаров прямо в прах!

— Свихнулись, оба свихнулись! — стоял в коридоре у края двора Браги. Глядя на рушащееся поле битвы, он изумленно разинул рот. — Они что, больницу снести решили?..

— Ты отлично справляешься, дитя мое, — раздался за его спиной мягкий голос.

От этой внезапной реплики Браги вздрогнул, резко обернулся и, увидев преисполненного кротости Еланда, шумно выдохнул с облегчением.

— Старик, ты чего тут стоишь? Эти двое явно сцепились всерьез! Останешься здесь — тебя просто сотрет в порошок! — Браги схватил Еланда за руку и потащил прочь от поля боя.

Однако Еланд словно пустил корни в землю: сколько бы Браги ни тянул, тот не сдвинулся ни на волосок.

— Эй! Ты правда не пойдешь? — нахмурился Браги.

— Ты отлично справляешься, дитя мое.

— Здесь опасно!

— Ты отлично справляешься, дитя мое.

— …Еще один тронулся, еще один! В этой больнице, видать, я один нормальный остался! — выругался Браги.

Грохот!

Очередное здание разлетелось в щепки под давлением божественной силы. Словно пушечное ядро, Гильгамеш рухнул оземь, заливая одежды алой кровью.

Стоило ему попытаться подняться, как следом приземлился Сунь Укун и наступил ему ногой на грудь — от удара земля вокруг пошла густой паутиной трещин.

«Прогресс лечения Сунь Укуна: 99%».

Полоса прогресса в пустоте продвинулась еще на деление.

Божественная сила иссякла, пыль мало-помалу осела, и покрытый ранами Гильгамеш наконец затих.

Его налитые кровью глаза отрешенно уставились ввысь; в голове вихрем проносились чужие воспоминания.

Те самые искаженные образы, что вложил в его разум бог луны Нанна.

По мере того как во внешнем мире пробуждалась плоть Гильгамеша, эти воспоминания наложились на сознание Гильгамеша внутри больницы. В полузабытьи он впитал из памяти плоти все причины и следствия произошедшего.

— Это же… — пробормотал он.

— Очнулся? — Сунь Укун убрал ногу, отступил на шаг и глухо спросил.

Гильгамеш не ответил: он все еще переваривал хлынувшие сведения. Лишь спустя долгое время он пришел в себя, и на бледном лице проступила ярость:

— Шумер… Нанна!

— Снаружи дело дрянь, — ровно произнес Сунь Укун. — Мне пора.

Услышав это, Гильгамеш едва заметно дрогнул. Несколько мгновений он молча смотрел на Сунь Укуна, а затем молча достал из-за пазухи расколотую клинописную печать.

Ту самую, которую Линь Цие забрал у Мерлина и вернул ему, когда Гильгамеш только покинул палату.

Глядя на расколотую печать в своих руках, Гильгамеш медленно проговорил:

— Обезьяна… нет, Сунь Укун.

Я хочу попросить тебя об одолжении.

Сунь Укун вскинул бровь: он впервые слышал от Гильгамеша слово «прошу».

— Говори.

Гильгамеш открыл рот и с предельной серьезностью сказал несколько слов.

Сунь Укун ненадолго задумался, а затем кивнул:

— Я понял.

С трудом поднявшись с земли, Гильгамеш вложил расколотую клинописную печать в ладонь Сунь Укуна и посмотрел на него сложным взглядом:

— Тот я, что владеет сокровищницей, очень силен. Будь осторожен.

Сунь Укун окинул его взглядом и невозмутимо отозвался:

— Здесь я тебя одолел. Снаружи… тоже не проиграю.

Он протянул руку, ухватился за последний клочок кашаи на своем теле и легким рывком окончательно сорвал ее.

«Прогресс лечения Сунь Укуна: 100%».

«Лечение Великого Мудреца, Равного Небу Сунь Укуна завершено. Просьба немедленно покинуть больницу».

«Условия для получения награды выполнены, начинается случайный выбор божественной способности Сунь Укуна…»

Перед глазами Сунь Укуна одна за другой всплыли системные строки. Он слегка прищурился и с силой топнул правой ногой оземь!

Вокруг него соткались фантомные доспехи: голову увенчала пурпурно-золотая шапка с перьями феникса, плечи и грудь заковал золотой кольчужный доспех, а за спиной на ветру взметнулся золотисто-красный боевой халат, формой напоминавший монашескую кашаю.

Боевой дух, смешавшись с бушующей божественной силой, сотряс больницу. В сияющих расплавленным золотом глазах сверкнула непокорная дерзость.

По сравнению с тем угрюмым и безжизненным затворником, что когда-то впервые переступил порог палаты, сейчас перед всеми предстал совершенно иной владыка.

С той секунды, как он сорвал с себя последний лоскут кашаи, он больше не был связанным буддийским облачением Победоносным Буддой Западного рая…

Отныне он — Великий Мудрец, Равный Небу Великой Ся!

Дзинь!

Вслед за бурлением золотой божественной силы прямо перед ним разверзлась зловещая трещина пространства.

— Здесь я уступил тебе лишь потому, что ты восстанавливаешься быстрее меня, — неожиданно заговорил Гильгамеш, глядя в спину Сунь Укуну. — Вот когда я полностью исцелюсь и покину больницу, мы сойдемся в бою снаружи!

Сунь Укун обернулся, посмотрел на него и кивнул:

— Ладно. Буду ждать.

С этими словами Сунь Укун сжал Цзиньгубан и шагнул прямо в пространственную брешь!

Его силуэт без следа растворился в глубинах психиатрической больницы всех богов.

...

Внешний мир.

Глядя на то, как жители Учэна внизу один за другим поднимаются на ноги, Инанна вскипела от ярости:

— Жалкие смертные… смерти ищете?!

Она вскинула копье и с силой метнула его вниз. Ужасающее божественное величие взвихрилось вокруг наконечника, и орудие, подобно несущему гибель метеору, обрушилось на беззащитных людей!

Ощущая навалившуюся удушающую тяжесть, обездвиженная Тали все еще сохраняла на губах тень усмешки.

Пусть в конце всех ждет смерть, но увидеть, как божество теряет самообладание от бессильной злобы, — уже немало, не так ли?

Вот и все, на что способны боги!

Она медленно закрыла глаза.

И в этот самый миг ослепительный золотой луч распорол пространство, мгновенно прочертив в воздухе зияющую трещину!

Из бушующей золотой божественной силы неторопливо выступил древний обезьяний силуэт в золотисто-красном боевом халате, сжимающий в руке червонный посох с золотой инкрустацией.

— Кто это тут… смерти ищет? — раздался его голос.