Глава 1239. Царь и царь

Выслушав объяснение Гильгамеша, Линь Цие ощутил запоздалый холодок страха.

Если вдуматься, то, что он пережил побочные эффекты «Пентакля», было чистой удачей — и немалая заслуга в этом принадлежала психиатрической больнице всех богов.

Если бы не лечебница и не Сунь Укун, которого как раз можно было выписать, Линь Цие не спасли бы даже стойкость перед ударами молний и зыбучими песками: одной лишь финальной ошибки в пути, приведшей его прямо к ногам Троих богов, с головой хватило бы, чтобы расстаться с жизнью!

— Ты говоришь, полоса неудач — лишь одно из последствий? А что еще? — недоуменно спросил Линь Цие.

Гильгамеш посмотрел на него и после недолгой паузы спросил:

— Ответь: воспользовавшись «Пентаклем», что ты воскресил?

Линь Цие опешил и машинально ответил:

— Сначала я воскресил… воскресил… погоди, что же я… воскресил?

На лице Линь Цие отразилось недоумение, сменившееся полнейшей растерянностью.

— Я… не помню?

Он отчетливо помнил, как не просто спасся от бога огня Гибила, но даже ранил его… Но как именно он это сделал?

Что же он воскресил из памяти, раз сумел ранить само божество?

Линь Цие напрягал память изо всех сил, но на месте этого воспоминания зияла абсолютная пустота. Сколько бы он ни силился вспомнить, не всплывало ни крупицы.

Гильгамеш вовсе не удивился этому и невозмутимо продолжил:

— Второе побочное действие «Пентакля» — забвение.

Когда артефакт воскрешает из воспоминаний предмет или человека, вся память владельца, связанная с этим объектом, стирается без следа… Вот почему «Пентакль» может воскресить воспоминание лишь единожды.

— Забвение… — пробормотал Линь Цие. — А ты? Зачем тебе «Пентакль»? Какое воспоминание хочешь воскресить ты?

Сжимая «Пентакль» в ладони, Гильгамеш перевел невозмутимый взгляд на марионетку Царя героев вдалеке:

— Сейчас Мы — лишь духовное тело, лишенное боевой мощи и не способное управлять этой сокровищницей… Чтобы переломить ход битвы, должен явиться еще один Гильгамеш.

Истинный… Царь героев.

Гильгамеш подцепил «Пентакль» кончиками пальцев и с силой щелкнул по нему!

Дзинь!.. — раздался чистый, звонкий звук.

«Пентакль» взмыл высоко вверх из его руки, упал среди руин и закружился против часовой стрелки с бешеной скоростью!

Бледно-голубое мерцание, отраженное от поверхности монеты, озарило лицо Гильгамеша. Всколыхнулись бесчисленные воспоминания, и в этой зыбкой глубине начал медленно проступать силуэт.

— Еще один Гильгамеш? — остолбенел Линь Цие, а затем, словно поняв, воскликнул: — Ты хочешь воскресить себя прежнего?!

Гильгамеш не ответил. Пристально глядя на вращающийся «Пентакль», он медленно сомкнул веки.

Невесть откуда сорвался яростный порыв ветра, взметнув в небо прах и обломки камней. Прямо перед монетой из небытия внезапно грянуло чудовищное, неодолимо давящее божественное величие!

Высокую, величественную фигуру постепенно очертило бледно-голубое сияние. Ступая по руинам, вперед неспешно шагнул суровый владыка.

Он шествовал с высоко поднятой головой; ослепительное золотое сияние струилось от безупречной короны, а роскошное пепельно-золотое царское одеяние развевалось на бешеном ветру, источая леденящую кровь ауру Тирана!

Его черты лица были почти в точности такими же, как у Гильгамеша из лечебницы. Разница крылась лишь в том, что этот правитель казался куда моложе, а взгляд его пылал свирепой, беспощадной остротой, подобно непревзойденному клинку, унесшему бесчисленное множество жизней и внушающему трепет с первого же взгляда.

Он тоже был Гильгамешем.

Царем героев в пору его наивысшего расцвета… пришедшим из древнего царства Урук бесконечно далеких веков!

Взглянув на знакомый державный образ, Гильгамеш в форме духовного тела ощутил ностальгию.

Шагнувший из памяти Царь героев сначала окинул все вокруг озадаченным взором, но затем понял:

— Это «Пентакль»… Кто использовал «Пентакль», чтобы призвать Нас из воспоминаний?

— Это Мы, — донесся голос Гильгамеша у него за спиной.

Царь героев обернулся.

Среди руин Учэна под порывами ветра трепетали ветхие серые лохмотья и роскошное царское одеяние. Сквозь толщу времен друг напротив друга стояли двое владык — из прошлого и настоящего.

— Наше будущее «я»… — Царь героев окинул взглядом бесплотное духовное тело Гильгамеша и нахмурился: — Гильгамеш, ты выглядишь слишком жалко.

— Как бы жалко Мы ни выглядели, Мы — это ты, — ровно произнес Гильгамеш. — Не будь обстоятельства столь исключительными, разве стали бы Мы воскрешать тебя с помощью «Пентакля»?

Царь героев несколько мгновений молча смотрел на него, после чего скосил глаза на «Пентакль», кружившийся против часовой стрелки:

— Наше время ограничено. Поторопись.

Гильгамеш шагнул вперед, и его душа стала сливаться с Царем героев. В то самое мгновение, когда ветхое серое рубище окончательно растворилось в пепельно-золотом одеянии, в этих глубоких глазах внезапно вспыхнул ослепительный пурпурный блеск!

Столп божественной силы пурпурного цвета взметнулся в самые небеса!

— Закон мироздания «Государь»?! — ощутив эту пурпурную мощь, Трое богов в небесах сузили зрачки и резко повернулись в сторону Гильгамеша с выражением неподдельного ужаса на лицах.

— Разве Гильгамеш не в наших руках?! Откуда взялся второй закон мироздания «Государь»?!

— Гильгамеш… это Гильгамеш во цвете лет! Как такое возможно?!

Тем временем Сунь Укун, сдерживавший марионетку Царя героев одной лишь физической мощью, бросил взгляд назад.

На его губах заиграла легкая улыбка.

— Вот это уже по-царски… — пробормотал он себе под нос.

Пурпурный столб света расходился широкими кругами ряби, и из клубящейся пыли выступила пурпурно-золотая фигура в короне и царском облачении.

Царь героев Гильгамеш поднял взор на ошеломленных Троих богов в небе и холодно обронил:

— Жалкие мыши, привыкшие прятаться по щелям… и вы смеете посягать на Нашу сокровищницу?

Он вскинул руку и сжал кулак над головой, будто собирался схватить само небо:

— «Владычный закон финала»!

Невидимые Божественные руины стремительно ринулись во все стороны, наложились поверх руин марионетки Царя героев и в один миг накрыли собой всю Сокровищницу царя!

Множество паривших в воздухе божественных артефактов задрожали, закачались и один за другим стали низвергаться с небес, подобно пылающему метеоритному дождю устремляясь к фигуре в пепельно-золотом царском одеянии!

— Он перехватывает у нас контроль над Сокровищницей царя! — лицо Гибила перекосилось от злости.

— Хочет отобрать — мы не уступим! — Лунный свет вокруг Нанны едва ли не закипел, и на его старческом лице проступила свирепая решимость. — У него есть закон «Государь», но ведь и у нас он есть! Неужели он в одиночку одолеет нас троих?!

Словно повинуясь безмолвному приказу, марионетка Царя героев посреди пустыни тоже вскинула ладонь и сжала ее навстречу небу!