Глава 1246. Не могли бы вы дать мне автограф?

Сознание Линь Цие вернулось в реальность, и он медленно открыл глаза.

— Что выпало? — спросил Сунь Укун.

— …Спасительные волоски.

— Что за ерунда?

— Спасительные волоски, — повторил Линь Цие. — Те самые, что когда-то даровала тебе бодхисаттва Гуаньинь.

Сунь Укун: «…»

Лицо Сунь Укуна сделалось донельзя странным. Лишь спустя мгновение он с трудом кивнул:

— Ну ладно… По крайней мере, они спасут тебе жизнь несколько раз.

Оба погрузились в молчание.

— Линь Цие, — помедлив, всё же заговорил Сунь Укун.

— Что такое, братец Обезьяна?

— Спасибо за заботу всё то время, пока я был в больнице. Если бы не ты, я, возможно, до конца своих дней так и не смог бы переступить порог тех больничных ворот… Я ведь не Никта и не старик Мерлин, у меня нет за душой великих сокровищ или накопленного наследия. Все эти годы я был один как перст, поэтому даже при выписке мне нечего преподнести тебе в подарок.

Сунь Укун сделал паузу и серьёзно произнёс:

— Однако я могу дать тебе обещание. Пока я жив хоть один день, пока ты остаёшься в поле моего зрения, никто не сможет убить тебя… Даже верховные боги — не исключение.

Сунь Укун устремил взор вдаль. Голос его звучал совершенно спокойно, но сквозь эту невозмутимость сквозила неописуемая решимость и уверенность.

Линь Цие оторопел и с горькой усмешкой покачал головой:

— Братец Обезьяна, мы же свои люди, не стоит так. Весь путь, что я прошёл… я далеко не настолько хрупок, как ты думаешь.

— Это другое, — покачал головой Сунь Укун. — Раньше ты был слишком слаб и мог действовать лишь в пределах Великой Ся, так что таящиеся в Тумане опасности вряд ли могли тебе угрожать. Но чем сильнее ты становишься, тем больше глаз будет устремлено на тебя. Тайну психиатрической больницы всех богов рано или поздно раскроют внешние боги… И вот тогда над тобой нависнет настоящая беда.

Линь Цие приоткрыл рот, желая возразить, но в конце концов смолк.

Время текло капля за каплей.

Линь Цие стоял на Облаке-кувырке; вдвоём они неслись над морской гладью. С виду юноша казался предельно спокойным, однако внутри ни на миг не ослаблял бдительность, приглядывая за всем вокруг.

Уже испытав на себе побочный эффект Пентакля, сейчас он мобилизовал всё своё внимание до предела. Пусть он и не знал, в какой момент неудача Гильгамеша перекинется на его собственную голову, но попадать под удар молнии десяток раз кряду ему точно больше не хотелось.

Неизвестно, сколько прошло времени, как вдруг издалека донёсся гулкий рев.

— Хм?

Сунь Укун нахмурился и повернул голову в сторону доносящегося звука.

— Враги? — Линь Цие, чья настороженность и так была выкручена на максимум, мгновенно вскочил на Облаке-кувырке.

Сунь Укун слегка прищурился, и в глубине его зрачков замерцали золотистые искры:

— Беловолосая женщина, сидит на странной железяке и стремительно приближается сюда… Нет, погоди, это не железяка…

— Беловолосая женщина? Железяка?

Услышав описание Сунь Укуна, Линь Цие недоумённо вскинул брови и вытянул духовную силу до самого предела.

И увидел: на самом краю морского горизонта бесчисленные пиксели бешено громоздились друг на друга, выстраиваясь в бесконечно убегающую вперёд скоростную автомагистраль, а по самому её началу с оглушительным рёвом на чудовищной скорости мчался «Макларен» в постапокалиптическом окрасе!

— Это же… — у Линь Цие от шока отвисла челюсть.

Этот постапокалиптический «Макларен» был знаком ему лучше некуда.

Тогда, в японском загоне для людей, он именно на этой машине поехал уничтожать Осаку.

— Цзи Нянь?!

Линь Цие вовремя перехватил руку Сунь Укуна, который уже вскинул Цзиньгубан и собирался броситься наперерез несущемуся спорткару:

— Братец Обезьяна, свои!

Сунь Укун вскинул бровь и молча сел обратно.

Линь Цие направил Облако-кувырок прямо навстречу постапокалиптическому «Макларену». По мере того как силуэт машины в поле зрения становился всё крупнее, он протянул руку и помахал:

— Цзи Нянь!

Визг — !

Резкий скрежет шин о дорогу мгновенно разорвал тишину Тумана. Руки Цзи Нянь в кабине мелькали с молниеносной быстротой: «Макларен» развернуло юзом на пол-оборота, и он резко замер у самого края трассы.

Белоснежная длинная нога с грохотом распахнула дверцу. Цзи Нянь в драном плаще с пылающим от ярости лицом выскочила из салона:

— Линь Цие! Ты что, сдохнуть захотел?! Хоть понимаешь, насколько опасно действовать самовольно?!

Даже до Предела человечества не дорос, а уже полез тягаться с богами Олимпа за Сокровищницу царя?! Тебе что, трудно было сначала заскочить в Утопию за мной?!

И что с того? Я, по-твоему, как председатель Общества Шансе, была бы тебе обузой?! Взял бы меня с собой — и плевать, Олимп там или Альпы, я бы вместе с тобой ворвалась в эту Сокровищницу царя и устроила там тотальную резню! Разве это не лучше, чем рисковать в одиночку?!

А если тебя ненароком прирежут, как я вообще вернусь домой?!

Да ты…

Цзи Нянь стояла на трассе, уперев руки в бока, с суровым и разгневанным видом, обрушивая шквал упрёков на спускающегося на облаке Линь Цие.

В этот момент её взгляд упал на стоявшего рядом с ним Сунь Укуна с Цзиньгубаном на плече и в золотом кольчужном доспехе — и широко раскрытый рот девушки так и застыл.

Она изо всех сил заморгала, убеждаясь, что это не сон. Выражение её лица сменилось с оцепенения на шок, а затем переросло в безудержный восторг!

— Твою… — машинально приоткрыла она рот, собираясь выругаться от всей души.

Однако на полуслове осеклась, осознав неуместность брани, неловко кашлянула пару раз, аккуратно заправила серебристо-белую прядь волос за ухо и заговорила с глубочайшим почтением:

— Здравствуйте, Великий Мудрец! Я ваша фанатка… Не могли бы вы дать мне автограф?

Линь Цие: «…»

— Кто она? — озадаченно спросил Сунь Укун, глядя на Линь Цие.

— …Друг, — Линь Цие слегка дёрнул уголком рта, а мгновение спустя добавил: — А ещё… предыдущий главврач психиатрической больницы всех богов.

Услышав вторую часть фразы, Сунь Укун вскинул брови и посмотрел на Цзи Нянь с неподдельным изумлением.

— Здравствуйте, Великий Мудрец, меня зовут Цзи Нянь!

Цзи Нянь не утерпела, подскочила вперёд и пожала руку Сунь Укуну. Пусть она и пыталась держаться в рамках приличий, ликование в её глазах едва ли не переливалось через край.

— …Здравствуй. Руку уже можно отпустить.

— Ой, да-да, конечно, простите!

Опомнившись, Цзи Нянь принялась извиняться и послушно отступила к Линь Цие.

— Что произошло? Когда Великий Мудрец вышел? Я же просила тебя взять у него автограф! — понизив голос, зашептала она.

— Минут десять назад… А потом всё время шли бои, когда бы я успел?

— Бои? С кем?

— Всё довольно сложно, давай расскажу по дороге.

— Ладно.

Линь Цие снова поднял Облако-кувырок и, неся Сунь Укуна с Цзи Нянь, полетел дальше вперёд.

— Значит, по пути тебе встретились девять богов из Асгарда, Олимпа и шумерского пантеона? — выслушав всю историю, Цзи Нянь крепко нахмурилась. — Ты собирался забрать Сокровищницу царя, так почему нельзя было сначала найти меня? Одному соваться туда чересчур рискованно.

— Времени не оставалось. Если бы я стал дожидаться тебя, сокровищница могла попасть в чужие руки, и тогда болезнь Гильгамеша стало бы вовсе невозможно вылечить, — Линь Цие беспомощно развёл руками.