Глава 1293. Тор и Браги

Когда божественное величие Тюра рассеялось, напряженное тело Линь Цие наконец начало расслабляться.

Он с облегчением выдохнул и вновь окинул взглядом чертог. Сиф стояла у трона Тора и мягко массировала ему виски; позади нее две служанки с пустыми цветочными корзинами, готовые вот-вот разрыдаться, опустили головы чуть ли не до самого пола — на их лицах читалась крайняя обида.

Позади трона Тора, подобно небольшой горе, торчал из земли исполинский золотой меч, окутанный переливами священного сияния, величественный и торжественный.

То был меч Священной радуги — единственный ключ, способный отворить Радужный мост.

— Майлз, пока нас не было эти дни, тебе удалось что-нибудь узнать?

Восседающий на троне Тор неторопливо нарушил молчание.

Линь Цие помедлил мгновение и с серьезным видом ответил:

— Да.

— Что именно?

— Мне было видение, что сегодня к владыке Тору явятся незваные гости.

— Хм?

Услышав ответ Линь Цие, Тор удивленно вскинул брови:

— Незваные гости?

Сейчас Радужный мост, соединявший Асгард с внешним миром, был разрушен, и чужаки проникнуть сюда не могли. А кто в самом Асгарде мог считаться незваным гостем?

— Надеюсь, на этот раз твое предсказание снова не окажется пустышкой… — прищурившись, протянул Тюр, не сводя глаз с Линь Цие.

— Ступай пока.

Тор, казалось, утомился и махнул Майлзу рукой.

Линь Цие кивнул и собрался уходить, но едва он толкнул тяжелые двери чертога, как с неба со свистом низринулись четыре луча света!

Ощутив эти волны божественной силы, Тор и остальные замерли от неожиданности.

И впрямь явились?

Среди сияния постепенно соткался силуэт Браги в темно-золотом парадном одеянии. Следом за ним одна за другой ступали богиня прошлого Урд, богиня настоящего Верданди и богиня будущего Скульд.

Заметив это, Линь Цие поспешно отступил в сторону.

Браги бережно держал в руках фиолетовый кристалл, а лицо его было мрачнее грозовых туч, клубящихся в небесах. Едва он предстал пред чертогом, зрачки Тора, Сиф и Тюра мгновенно сузились!

Тор резко вскочил с трона, не веря собственным глазам.

— Браги?!.

— Ты?! Но разве ты не погиб давным-давно? — столь же потрясенно выдохнул Тюр.

Взгляд Сиф ожесточился: вспомнив кое-что, она обернулась к двум служанкам за своей спиной. Вернувшись, те твердили, будто их цветы отобрал Браги, но богиня решила, что они обознались или попросту оправдываются — ведь еще сто лет назад Браги должен был вместе с Идун сгинуть в Тумане.

Теперь же выходило, что служанки не ошиблись…

Браги действительно вернулся.

Посреди чертога Браги замер. Подняв прекрасное лицо, он бесстрастно посмотрел на застывшего перед троном Тора и стоящих подле него Тюра и Сиф.

— Давно не виделись… Тор, Тюр, Сиф.

В мертвом безмолвии чертога эхом затихал лишь голос Браги.

Тор ошеломленно стоял перед троном и лишь спустя несколько секунд опомнился. Метнувшись вниз по ступеням, он порывисто шагнул навстречу, словно желая заключить Браги в объятия:

— Браги! Брат мой! Ты жив?! Где ты пропадал целое столетие? Если ты был жив, почему не вернулся?!

Браги нахмурился и сделал полшага назад, уклоняясь от объятий.

Тор замер как вкопанный.

Покрасневшие глаза Браги впились в Тора, и он глухо произнес:

— …Я тебе не брат.

— Браги, да что с тобой?.. — растерялся Тор и невольно протянул правую руку, чтобы коснуться его плеча.

— Не воспользуйся ты сто лет назад добротой Идун, не зажми ее в Саду вечности, силой вымогая почти все плоды, разве она погибла бы?! — Браги резким движением сбил ладонь Тора и холодно бросил: — В твоих глазах никогда не было никакого брата… Тебя заботил лишь твой Асгард!

Подумай ты тогда хоть немного обо мне и об Идун, оставь ты хотя бы несколько плодов… разве мы дошли бы до нынешней участи?!

Голос Браги срывался на все большее волнение и под конец перешел почти в яростный рев.

Прежде он не знал, что Идун мертва, не ведал, что именно стряслось в ту пору. Но когда Урд воссоздала перед ним картины минувшего, он воочию узрел все… в том числе и то, как Тор вымогал у Идун плоды вечной юности.

Если докопаться до самой сути, тем, кто загнал его и Идун в эту пропасть, был не кто иной, как его собственный старший брат — Тор!

Если бы не нужда заставить Тора поместить Идун в первооснову ради воскрешения, если бы не остатки братских чувств, Браги готов был растерзать Тора на месте.

Тор оцепенело застыл, и спустя мгновение в его глазах отразилась невыразимая горечь.

— Ты прав… Хоть я и уберег Асгард, перед вами я кругом виноват…

— Асгард спас вовсе не ты! Его спасла моя жена! Идун! — взревел Браги. — А ты, Тор, всего лишь вор, купивший почитание всего Асгарда ценой жизни моей жены! Лицемерная тварь!!

Он вцепился в ворот Тора и рывком притянул его к своему лицу, готовый разорвать на части.

При виде этого лица Тюра и Сиф у трона переменились, и они уже бросились было вперед, но Тор поднял руку, останавливая их.

— Я виноват перед тобой, виноват перед Идун… — Тор посмотрел в глаза Браги и искренне произнес: — Если ты так сильно меня ненавидишь, убей меня… Я готов заплатить своей жизнью за жизнь Идун. Так будет справедливо?

Грудь Браги тяжело вздымалась, в воспаленных глазах метались мука и ожесточенная борьба. Пальцы, сжимавшие ворот Тора, побелели от напряжения. Издав сдавленный рык, он с силой оттолкнул Тора от себя!

— Мне не нужна твоя жизнь! Я лишь хочу вернуть жену! — Браги глубоко вдохнул, пытаясь совладать с бурей в душе. — Мне… нужна первооснова божественного царства Асгарда.

— Первооснова божественного царства? — нахмурился Тор. — Зачем она тебе?

— Я воскрешу с ее помощью жену.

Браги в точности повторил слова Верданди. Тор с недоумением повернулся к застывшим позади трем богиням.

— А я-то гадал, с чего это три богини вдруг покинули долину и явились лично… Выходит, все вы пришли ради этого. — Тор без малейших колебаний кивнул: — Если нужна первооснова Асгарда — бери. Во всем виноват я один, и раз выпал шанс вернуть Идун, я помогу во что бы то ни стало.

Тор топнул ногой о каменный пол посреди чертога, и из пустоты начали сгущаться призрачные сполохи, разливаясь под сводами чертога подобием бескрайнего моря.

И в этом море фантомного света медленно проявился чистый, словно граненый кристалл.