Глава 1294. Посреди бескрайней пустыни

В то же мгновение, как возник этот призматический кристалл, всё святилище заполнило могущественное, величественное дыхание.

Это и была первооснова божественного царства Асгарда.

После исчезновения верховного бога Одина временное управление первоосновой Асгарда перешло к первому наследнику, Тору, и этот кристалл всё это время хранился им в здешнем святилище.

Призрачный свет, струившийся от призматического кристалла, озарял святилище переливами красок, словно непрерывно колеблясь между небытием и реальностью. Прижимая к груди аметист, Браги смотрел снизу вверх на великолепную первооснову, и в его покрасневших глазах вновь заблестели слёзы.

Нашёл…

Надежда на воскрешение Идун именно здесь!

Моя любимая Идун, подожди ещё немного… Совсем скоро мы увидимся.

Тело Браги невольно забила лёгкая дрожь.

— Браги, отдай мне душу Идун, — Тор стоял под первоосновой Асгарда, протягивая руку к брату.

Браги инстинктивно стиснул кристалл в руках, словно опасаясь, что его кто-то отнимет, но после недолгих душевных терзаний всё же медленно протянул его и с предельной бережностью опустил на ладонь Тора.

Глядя Тору прямо в глаза, он с безграничной серьёзностью произнёс, чеканя каждое слово:

— Тор, я поверю тебе в последний раз… Позаботься о ней ради меня.

— Не сомневайся, — столь же строго кивнул Тор.

Сжав фиолетовый кристалл, он плавно поднял руку, и кристалл сам собой взмыл под свод святилища, медленно растворившись в первооснове, колыхавшейся посреди моря миражей, и исчез без следа.

— Чтобы с помощью первоосновы взрастить плоть Идун, потребуется около десятка дней, — со сложным выражением лица произнесла Верданди. — Браги, идём. Когда придёт срок, мы вернёмся и заберём твою жену.

Облачённый в тёмно-золотое праздничное одеяние Браги остался стоять на месте. Во взгляде, обращённом на первооснову, проступила крупица нежности, и лишь спустя долгое время он неохотно отвёл глаза.

— Да.

Вслед за тремя богинями он уже собирался покинуть чертог, как вдруг за спиной раздался голос:

— Браги.

Браги замер и оглянулся назад. Тор стоял перед троном и, помедлив немного, всё же заговорил:

— Я надеюсь… в будущем мы сможем жить как прежде…

— Если на этот раз Идун вернётся целой и невредимой, я сделаю вид, будто ничего не было… и признаю тебя своим братом.

Помолчав немного, Браги выговорил эти слова и обратился лучом света, исчезнув вместе с тремя богинями.

Услышав этот ответ, Тор позволил слабой улыбке коснуться уголков своих губ.

Тюр проводил их взглядом и, словно вспомнив о чём-то, с серьёзным видом сказал:

— Тор, но прежде нам нужно разобраться с завтрашними делами…

Лицо Тора тотчас помрачнело.

— Завтра как раз тот день, когда Локи намерен прорваться к рангу верховного бога?

— Верно, — кивнул Тюр, и в его глазах блеснула решимость. — Что бы ни случилось, мы не должны позволить ему стать верховным богом, иначе в Асгарде начнётся настоящий хаос.

— Я уже связался со скандинавским воинством. Все приготовления вокруг площади Чудес завершены. Даже если разразится масштабная битва богов, наши шансы на победу чрезвычайно велики…

Оборвав фразу на полуслове, Тор наконец заметил Линь Цие, всё ещё стоявшего у дверей, и со странным выражением лица произнёс:

— Майлз, тебе есть что добавить?

— …Нет, — Линь Цие мгновенно понял намёк. — Я как раз собирался уходить.

Пусть даже Линь Цие снедало сильнейшее любопытство касательно завтрашних приготовлений Тора и остальных, подобные тайны не предназначались для ушей чужого представителя. Он поспешно покинул святилище, ещё и притворив за собой створку двери.

* * *

Загон для людей.

— Неужели в «загоне для людей» Асгарда настолько скверные условия?

Толстяк Байли стоял посреди бескрайней пустыни; завывавший ветер с песком больно хлестал по щекам. Он окинул взглядом окрестности: куда ни посмотри, всюду расстилались лишь бескрайние жёлтые пески да иссохшие оазисы.

— И правда. В сравнении с «загоном для людей» на Равнине Высокого Неба это небо и земля. Словно два совершенно разных мира, — согласился Цао Юань.

— В этом нет ничего удивительного. В конце концов, далеко не у каждого божественного царства есть божественный артефакт вроде Зеркала Ята, способный вмещать в себя столь колоссальное пространство и самостоятельно формировать среду обитания, — заговорил подошедший к ним Рыцарь в развевающемся плаще. — «Загон для людей» Асгарда на семьдесят процентов состоит из пустыни. Почти всё население ютится на оставшихся тридцати процентах. Из-за суровых условий жизни, а также из-за чрезмерно жёсткого контроля над верой со стороны богов Северной Европы людей здесь крайне мало: всего тридцать-сорок тысяч человек. По сравнению с сотнями тысяч и миллионами жителей Равнины Высокого Неба здешнее поселение больше напоминает затерянную в песках деревню.

— Здесь тоже есть нечто наподобие Чистой земли и вестников божьей воли?

— Есть. Местное воплощение скандинавской божественной власти — это Святой Престол. Отличие от Чистой земли состоит в том, что епископы Святого Престола — обычные смертные, марионетки веры, находящиеся под тотальным контролем богов Северной Европы.

Здесь божественная власть проникла в души людей до мозга костей. Каждый из них — фанатичный последователь скандинавских богов. Еду, одежду и даже право жениться и рожать детей — абсолютно всё распределяет Святой Престол. Здесь единое слово епископа решает вопрос жизни и смерти любого человека.

Скажем так: если в «загоне для людей» Равнины Высокого Неба жили содержащиеся в неволе люди, то здесь… они уподобились стаду свиней и собак, выращиваемых богами.

У здешних людей в принципе нет ни малейшей возможности вырваться из-под контроля божественной власти.

— Какая жестокость… — не сдержавшись, вздохнул Толстяк Байли.

Ань Цинъюй поднялся на песчаный бархан и посмотрел вдаль. На горизонте посреди пустыни уже смутно проступали очертания низких построек.

— Похоже, мы почти на месте, — произнёс он.

— Дальше идти нельзя. В том городке совсем мало жителей, и если мы заявимся туда толпой незнакомцев, Святой Престол немедленно это заметит. Будет худо, если мы привлечём внимание богов Северной Европы, — Рыцарь тотчас велел людям Общества Шансе расположиться поблизости.

— Мы можем разделиться на две группы и разведать обстановку в городе.

— Да, я тоже так считаю. А тем временем наш основной отряд сможет не спеша продвигаться к проходу между «загоном для людей» и Асгардом.

— Этот проход далеко отсюда?

— Недалеко.

Ань Цинъюй кивнул и уже хотел было продолжить, как вдруг лицо его застыло, и он резко повернулся в сторону одной из песчаных гряд.

Духовная сила, вплотную приблизившаяся к уровню Предела, выплеснулась наружу; серые глаза, устремившиеся в ту точку, в мгновение ока сделались бездонно-глубокими.

Заметив это, понимавшие его без слов Толстяк Байли и остальные насторожились и уставились в том же направлении, приготовившись к бою.

— Что стряслось?! — не понял Рыцарь.

— Там кто-то есть, — Ань Цинъюй указал рукой на далёкий песчаный холм. — Нас… кто-то заметил…

В пяти километрах от них, среди песчаных барханов, Лэн Сюань, державший на изготовку тёмно-красную снайперскую винтовку, нахмурился, медленно оторвал глаз от прицела и ошеломлённо произнёс:

— …Это они?