Глава 1337. Начало бедствия

— Что это такое?

В пылу битвы богов несколько скандинавских божеств что-то почуяли и разом вскинули головы к вершине священной горы.

Жуткий багрянец растекался из-за облаков. Сквозь густую пелену тумана смутно проступали очертания исполинского алого ока, медленно взиравшего на землю Асгарда с высоты.

Силуэт бога лесов Видара беспрестанно мелькал в воздухе — он с великим трудом уворачивался от холодного блеска трехконечного обоюдоострого клинка.

Из вертикального ока меж бровей облаченного в серебряные одеяния Ян Цзяня вырвался луч темно-синего божественного света. В следующее мгновение пространство вокруг Видара будто застыло, намертво сковав его на месте.

Трехконечный обоюдоострый клинок невесомо полоснул Видара по шее, и тот тотчас обратился в иссохшего древочеловека, распавшегося надвое. Размытая тень метнулась прочь и в нескольких километрах вновь обрела облик Видара, шатко отступившего назад.

Стиснув зубы, он уставился на Ян Цзяня. Схватив копье из древесной ветви, он уже собирался снова ринуться в атаку, но краем глаза уловил вдали алое сияние.

Бог лесов нахмурился, во взгляде мелькнуло недоумение…

— Аура Ктулху? — Ян Цзянь держал трехконечный обоюдоострый клинок одной рукой, а вертикальное око меж бровей вперилось в багрянец над священной горой. Лицо его помрачнело. — Вы в Асгарде еще и такую мерзость у себя прячете?

— Асгард здесь ни при чем, — холодно бросил Видар. — Нечего клеветать.

Он презрительно хмыкнул и уже занес копье для нового выпада, но стоило ему оторвать ногу от земли, как он резко замер.

Его фигура окаменела, словно изваяние.

Видар хмурился все сильнее. Словно что-то почувствовав, он в недоумении опустил взгляд на собственную грудь.

Под одеждой на груди неизвестно когда вздулся бугор, похожий на мясной нарост. Если приглядеться, можно было заметить, как он едва уловимо раздувается, искажается… вернее, шевелится.

Видар схватился за ткань на груди, с силой сорвал ее — и зрачки его резко сузились!

Стоявший напротив Ян Цзянь тоже опешил!

На груди Видара уже затвердела круглая опухоль размером с шарик для пинг-понга. Внезапно по ее центру пролегла трещина, из которой как безумные полезли бесчисленные алые черви, стремительно сливаясь в жуткий червеглаз!

Этот составленный из червей глаз беспрестанно пульсировал, словно любопытный новорожденный, оглядывающийся по сторонам. Но стоило ему встретиться взглядом с Видаром, как тот смертельно побледнел!

— Что это за омерзительная дрянь?!

Даже когда Ян Цзянь теснил его ударами и покрывал ранами с ног до головы, Видар не выказывал ни капли страха. Но сейчас внезапно выросший на груди червеглаз воистину ужаснул его.

Не говоря ни слова, он с силой впился правой рукой в плоть вокруг глаза и одним рывком вырвал жуткое глазное яблоко вместе с мясом!

Хлынула кровь. Алый червеглаз лопнул прямо в его ладони, из раздавленных червей потекла омерзительная слизь. Грудь Видара тяжело вздымалась.

Стоявший неподалеку Ян Цзянь видел все своими глазами, но его лицо ничуть не прояснилось — напротив, стало еще мрачнее.

Едва Видар с облегчением перевел дух, как почувствовал зуд в плече.

Он невольно повернул голову и встретился взглядом с другим алым червеглазом — размером с кулак, копошащимся прямо на теле…

На плече тоже неизвестно когда успела вырасти опухоль.

Глаза Видара неудержимо задрожали!

— Нет… Невозможно!.. — полный ужаса голос Видара разнесся по небу. — Что это за твари?!

Не только плечо: тыльная сторона ладоней, затылок, бедра… Один за другим вздувались мясистые бугры. Трещины лопались, выпуская наружу копошащиеся алые червеглаза. Всего за какие-то полтора десятка секунд некогда величественный бог лесов превратился в чудовище, сплошь усеянное багровыми глазными яблоками!

Видар истошно взревел и в исступлении принялся давить копошащиеся глаза руками. Но стоило ему раздавить несколько штук, как тут же вырастало еще больше.

Не прошло и полуминуты, как он с головы до пят покрылся кровью!

Внезапно его руки, непрестанно крушившие глазные яблоки, замерли. Он изо всех сил зажал уши ладонями. Его лицо побелело, не оставив ни кровинки.

— Кто это? Кто говорит?..

— Проклятье! Вон из моей головы! Пошли… пошли вон!!

— Хватит шуметь… хватит орать!! Заткнитесь!!

— …

Словно помешавшись, Видар зажимал уши и не переставая вопил. Его взгляд безумно дрожал и рассеивался, а из лба медленно пробивался новый алый червеглаз…

Ян Цзянь огляделся по сторонам, и лицо его стало мрачным как никогда.

Бог лесов Видар не был исключением.

У всех находившихся на поле скандинавских богов беспрестанно прорывались алые червеглаза. Поле битвы огласилось криками ужаса, ярости и предсмертными стонами.

Впрочем, не у всех все протекало столь же чудовищно, как у Видара. У одних вылезло лишь по два-три глаза, другие же сплошь покрылись уродливыми опухолями, под кожей которых жутко перекатывались багровые тени червей.

Одно было общим: все они непроизвольно зажимали уши, словно чьи-то невидимые руки схватили их за головы и безумно ревели прямо в барабанные перепонки.

При виде этого зрелища все боги Великой Ся и Пределы человечества застыли как вкопанные.

— …Да ладно? — выбравшийся из темницы индийский бог огня Агни ошеломленно пробормотал, глядя на сущий ад перед собой: — Рог бедствий Гьяллархорн… настолько силен?

Неподалеку на земле у бесформенной груды плоти и крови стали отрастать конечности и кожа, складываясь в очертания Сы Сяонань.

Увидев происходящее, она тоже остолбенела.

В то самое мгновение, когда она протрубила в Гьяллархорн, ее тело начало распадаться и взрываться. Но даже тогда она не остановилась и разжала пальцы лишь после того, как сама обратилась в кровавые ошметки, упавшие на землю.

Под действием Пилюли вечной жизни тело Сы Сяонань стремительно возродилось, быстро вернув прежний облик. Подобрав лежавший рядом Гьяллархорн, она поначалу собиралась протрубить еще раз, но, взглянув на развернувшуюся картину, заколебалась…

Растущие опухоли, копошащиеся червеглаза, сходящие с ума боги… Как ни посмотри, на обычное бедствие это не походило.

К счастью, все это происходило только со скандинавскими богами. Именно поэтому Сы Сяонань отказалась от мысли трубить в Гьяллархорн во второй раз…

Уж слишком зловещим оказалось это бедствие. Девушка боялась, что, прозвучи рог снова, бедствие усугубится и заденет даже богов Великой Ся.