Глава 1347. Музыкант

Тор медленно выпрямился. Его грудь тяжело вздымалась, а в глазах яростно плясали всполохи молний.

Он уже собирался броситься к Браги, как вдруг его колено взорвалось кровавым туманом — чудовищная мощь первоосновы вдребезги раздробила голень. Потеряв равновесие, Тор стремительно взмыл в воздух и лишь тогда сумел удержаться.

Лицо его исказилось в неистовом оскале.

Под натиском насильственного слияния с первоосновой Асгарда тело Тора уже подошло к пределу. Из него один за другим вырывались кровавые всполохи, словно из сдувающегося мяча; сквозь разрывы плоти хлестали бесчисленные призрачные огни, и его сила стремительно падала.

— Нет, нет!

Ощущая, как распадается собственная плоть, Тор в ужасе расширил глаза:

— Я не могу умереть... не могу... Иначе Асгарду конец!

— Проклятье! Почему эта первооснова не может быть хоть немного слабее?!

— Заткнитесь! Все заткнитесь!

— Я придумаю другой способ, непременно должен быть другой способ!

— Ты прав, я не могу вот так погибнуть... Я — последняя надежда Асгарда!

— Один ещё жив, я не могу вот так умереть...

Тор парил среди бушующего моря молний, безумно бормоча себе под нос, отчего Браги хмурился всё сильнее.

Нечто подобное он уже видел совсем недавно.

Вали тоже вот так безумно бормотал сам с собой, прежде чем окончательно утратил рассудок и превратился в чудовище... Неужели сейчас Тор проходит через то же самое?

Словно в подтверждение его догадки, из разрушающейся плоти Тора густо полезли бесчисленные саркомы. Закопошились мириады алых червей, обращаясь в новые ткани и заменяя прежние органы: на спине, плечах, руках, голенях...

Если раньше Тор был человеком, покрытым узлами опухолей, то теперь он стал чудовищем, чья голова попросту венчала сплошную шевелящуюся массу мясных наростов!

Когда эти черви заполнили тело Тора, его стремительно падающая ступень вновь пошла в устойчивый рост.

Эти омерзительные твари сумели удержать мощь первоосновы, восстанавливая его тело и неумолимо продвигая силу Тора к уровню истинного верховного бога!

— Браги... — кроваво-красные глаза в изувеченной голове Тора вперились прямо в Браги. — Тебе... меня не убить...

Треск — во мгле небес с яростным грохотом ударила багровая молния! Волосы Браги встали дыбом, и он в то же мгновение расплылся остаточным следом, метнувшись прочь!

В следующую секунду кровавый разряд разорвал его силуэт в клочья, и с рёвом хлынувшая грозовая волна стёрла окружающие руины в пыль.

Браги с поразительной скоростью лавировал среди обломков, а багровые молнии сплетались в сплошной лес, бешено пытаясь поймать его. Но стоило ему с трудом вырваться из грозового сияния, как над головой выросла исполинская тень.

Рука Тора, сотканная из бесчисленных червей и обвитая молниями, одним ударом вбила его прямо в горную породу!

Пошатываясь, Браги выбрался из клубов пыли, но не успел он и шелохнуться, как с небес обрушились толстые багровые молнии. Они пронзили обе руки и лопатки, пригвоздив его на месте, словно к эшафоту.

Сквозь переплетение грозовых разрядов проступил искажённый силуэт Тора. Багровая молния обернулась священным копьём и со свистом устремилась прямо в грудь скованного Браги!

Грохот — вершину священной горы затопило ослепительное сияние грозы, и под оглушительный взрыв изувеченное тело Браги отлетело назад.

В его груди зияла ужасающая обугленная дыра. Он тяжело рухнул среди каменных обломков, и бледное лицо перекосило от нестерпимой боли.

Но даже получив столь смертельную рану, Браги не погиб: по краям обугленной плоти затеплились свежие изумрудные ростки, стремительно восстанавливая его тело.

Среди сочащейся крови отчётливо виднелись два сердца, источающие различное божественное сияние, которые мощно и размеренно бились в его груди!

— Закон мироздания Жизни?.. — глаза на голове шевелящегося Тора медленно расширились. — Сердце и закон мироздания Идун... в твоём теле?! Неудивительно, что твоя сила вдруг возросла настолько...

Браги медленно поднялся из глубокой воронки; дыра в его груди почти затянулась. Он смахнул кровь с губ и уставился на Тора взглядом, полным неприкрытой жажды убийства.

— Браги... отдай мне её сердце! — голос Тора резко сорвался на крик. — Отдай мне её сердце! Тогда этой мерзости не придётся разъедать меня! Тогда я смогу спасти весь Асгард!

— Пошёл вон!! — взревел Браги, и из его тела с грохотом выплеснулась могучая божественная сила!

Увидев это, Тор вновь зажёг в своих горящих глазах смертоносную ярость. Его пульсирующая плоть взметнула бурю кровавых молний, и он, точно пожирающий небеса исполинский зверь, ринулся вниз, намереваясь проглотить Браги целиком!

И в этот самый миг сияющая золотом тень посоха длиной в несколько километров разорвала плотную пелену чёрных туч и молниеносно обрушилась ему прямо на хребет!

Бабах — этот удар обратил в пыль бушующий грозовой шквал, вбив Тора вместе с остатками горного кряжа глубоко в недра земли!

Клубами взметнулась густая пыль!

Из завесы не спеша шагнул золотой силуэт, сжимавший багряно-золотой посох. Его глаза сияли расплавленным золотом, словно пламя.

Бросив мимолётный взгляд на стоявшего неподалёку Браги, он невозмутимо произнёс:

— Музыкант, отойди-ка назад. В этой драке... я выступлю вместо тебя.

Увидев эту знакомую фигуру, Браги на мгновение оцепенел, словно вновь перенёсся в ту беззаботную больницу... где болтал с Мерлином, подыгрывал двоим на лире, переписывался с любимой и мог греться на солнце в кресле-качалке посреди двора, когда дни текли тихо и безмятежно.

Среди кружащейся пыли его губы дрогнули, и он тихо выдохнул имя:

— Сунь Укун?..

— Признаю, ты оказался чуть сильнее, чем я думал, — тяжело волоча по израненной земле Цзиньгубан, оставлявший за собой глубокую борозду, прищурился обладатель золотых глаз. — Вот только... так дела не делаются.

— Почему ты здесь? — изумлённо спросил Браги.

— Когда обижают личного музыканта, разве можно сидеть сложа руки? — Сунь Укун повернул голову и окинул взглядом стоявшего позади Линь Цие. — Разве я не прав... Гильгамеш?

Голос Сунь Укуна словно прошил сознание Линь Цие и эхом разнёсся прямо по залам психиатрической больницы всех богов!

В утопающем в зелени дворике отдыхавший с закрытыми глазами Гильгамеш внезапно распахнул веки и посмотрел в пустоту над головой.

— Хм?

Гильгамеш неторопливо поднялся. В глубине его глаз вспыхнул фиолетовый отблеск. Он сжал пальцы в кулак и негромко обронил:

— И то верно...

Линь Цие.

Этот царь... прогуляется наружу!