Глава 1353. Переполненная «Чаша»

По щекам Браги катились слёзы. Стоя среди обломков священной горы, он закрыл глаза и коснулся струн.

Его губы тихо шевелились, читая строки из письма; бессчетные голоса сплетались воедино, рождая древнюю, полную скорби песнь.

Эти стихи расходились во все стороны незримой рябью. Все боги Северной Европы, связанные с первоосновой Асгарда, замерли на месте, обратившись в живые изваяния. Даже копошащиеся в их телах алые черви застыли, словно заворожённые этой песней.

В звуках арфы и стихов небывалая печаль смывала багряный мрак, окутавший Северные Земли…

Линь Цие протянул руку, смахнул невольно навернувшиеся слёзы и пробормотал:

— Неужели это… «Небесный стихотворец»?

Даже для Браги, ставшего верховным богом, было нелегко сплести музыку с зовом первоосновы и разнести её по всему Асгарду.

Он должен был соединить звучание арфы с самым глубоким чувством в своём сердце, чтобы высвободить полную мощь «Небесного стихотворца». А для Браги в этот миг не было чувства глубже, чем тоска и скорбь.

Дзинь-н-н!.. — отозвалась струна.

Стоило Браги тронуть её, как из его тела хлынуло мерцающее призрачное сияние.

В тот же миг у всех богов Северной Европы, застывших по разным уголкам Асгарда, треснула божественность. Их связь с первоосновой стремительно угасала… а вслед за ней падало и их могущество.

По воле Браги первооснова вытягивала из их тел силу веры. Главные боги низвергались до ранга младших богов, а божественная сила младших богов и вовсе увядала на глазах…

Не прошло и полминуты, как сила каждого бога Северной Европы обрушилась на целую ступень!

И тут заунывная, печальная мелодия внезапно переменилась: леденящая жажда убийства пронеслась по всем Северным Землям!

Браги медленно открыл глаза. Во взгляде, затуманенном слезами, вспыхнула невиданная прежде решимость и смертоносная ярость!

Дзинь-дзинь-дзинь!.. — взревели струны.

Они лопались одна за другой с оглушительным скрежетом, подобным громовым раскатам под небесным сводом!

Всего было сорок восемь струн. С каждым обрывом по нескольку осквернённых богов Северной Европы рассекало пополам — невидимые лезвия преодолевали пространство, беспощадно забирая их жизни.

Один, два, три…

Хлестала кровь, обращаясь во взмывающие к небу алые лучи, и безупречно точно падала в чашу тёмного золота за спиной Браги.

Налитая влага плескалась у самых краёв кубка, грозя вот-вот перелиться через край!

Звуки арфы стали клинками, стихи о любви — мечами.

Браги стоял под кровавым дождём, словно вестник погибели, безжалостно пожиная плоть и жизни богов Северной Европы!

…Тридцать шесть, тридцать семь… сорок один.

С горизонта неслись бессчётные алые всполохи. Кровь перелилась через край «Чаши» и потекла по стенкам, окрашивая её целиком в багровый цвет!

Внезапно размытый силуэт пробил Пустоту и замер под сумрачными небесами!

— Браги?.. — в глазницах Одина не переставая извивались алые черви. Он окинул взглядом облачённого в окровавленные одежды Браги и удивлённо произнёс: — Неужели это ты?

— Оте… — взгляд Браги ожесточился, после чего он покачал головой. — Один.

При виде Одина лица стоявших поодаль Сунь Укуна и Гильгамеша переменились.

Они подошли к Браги и плечом к плечу встали против парящего в воздухе Одина. Полы их одежд вздымались на ветру, божественная сила клокотала внутри — каждый был готов в любую секунду ринуться в бой.

— …Это должен был быть не ты, Браги, — в глазах Одина читалось глубокое разочарование. Тяжело вздохнув, он медленно протянул ладонь: — Отдай мне первооснову Асгарда… и «Чашу».

— Размечтался! — холодно бросил Сунь Укун прежде, чем Браги успел открыть рот. В его сияющих золотом глазах вспыхнула неукротимая жажда битвы.

Но только он собрался взмахнуть посохом и ринуться вперёд, как на его плечо мягко легла ладонь.

Не отрывая взгляда от Одина, Браги спокойно произнёс:

— Братец Обезьяна… лучше я сам.

Верховный бог Один признавался всеми божественными царствами сильнейшим богом Запада. Не достигнув ранга верховного бога, тягаться с ним было попросту невозможно… Среди присутствующих лишь Браги имел право бросить ему вызов.

Передав наполненную до краёв «Чашу» в руки Сунь Укуну, Браги точно так же пробил Пустоту и в мгновение ока предстал перед Одином!

Две совершенно разные ауры божественной силы — музыка и юность — взметнулись ввысь. Браги издал глухой рык, из его тела хлынули потоки призрачного сияния, и мир содрогнулся под божественным величием верховного бога с двумя законами мироздания!

Ощутив оба его закона, Один слегка нахмурился.

Он презрительно хмыкнул. Пространство и время вокруг внезапно замерли, а затем развернулось невидимое поле, накрывшее их обоих!

В следующий миг оба силуэта разом исчезли в воздухе.

Глядя на опустевшее безмолвное небо, Линь Цие опешил:

— Куда они делись?

— Один утянул Браги в Пустоту, — со сложным чувством глядя на переполненную «Чашу» в своих руках, ответил Сунь Укун. — Похоже, он испугался, что Браги, осознав поражение, использует «Чашу»… В таком случае даже у Одина не осталось бы шансов на победу. Вот он и перенёс поле боя туда, где у того не будет возможности дотянуться до «Чаши».

— Только он не знает, что Браги скорее погибнет в бою… чем обратит «Чашу» против него, — со вздохом отозвался Гильгамеш, пребывавший в форме бесплотного духа.

Стоя среди руин, троица вглядывалась в пустоту над головой с замиранием сердца.

Битва шла внутри Пустоты, и даже они не могли знать, что там происходит. К тому же Браги только-только стал верховным богом и не имел боевого опыта; в сражении с легендарным верховным богом Запада его шансы на победу были ничтожно малы.

— Мы совсем ничем не можем помочь? — повернулся Гильгамеш к Сунь Укуну.

— Ты способен разорвать Пустоту и проникнуть на их поле боя?

— …Нет.

— И я не могу, — Сунь Укун опустил взгляд на «Чашу» в ладони и после короткого молчания добавил: — Сейчас нам остаётся лишь ждать исхода.

Лицо Линь Цие было мрачнее тучи. Он только хотел что-то сказать, как вдруг в его глазах блеснула золотая искра.

Юноша замер и резко повернулся, глядя вдаль!

— Наша помощь и не понадобится… — на губах Линь Цие появилась улыбка. — Подкрепление прибыло.

Сунь Укун и Гильгамеш одновременно посмотрели в ту же сторону: с небес, подобно падающему метеору, стремительно неслась полоса золотого света, в которой постепенно проступал священный шестикрылый силуэт…