Глава 505. Младший брат, я здесь!! (Прошу месячные билеты)

Когда великое войско проходило через земли, оно поднимало мощь, способную поглотить горы и реки, и потому всякая нечисть в округе Закрытого Моря отступала прочь.

Небо свистело, земля гремела, и среди всего этого неуклонно возрастало суровое, убийственное намерение.

Десятки тысяч гигантских ковчегов мчались по облачным высям. Сюй Цин покинул правую голову Циньцин и направился в самый передний гигантский корабль Двора Хранителей Меча.

Там находился Сюэ Ляньцзы.

Сюй Цин пришёл сюда специально, чтобы расспросить о Запределье трупов. Когда-то именно он обнаружил это место, и та огромная ладонь внутри бронзовых врат оставила у него неизгладимое впечатление.

— Земля Запределья трупов, как и прочие Запределья, возникла из двух взглядов, которыми божественный лик-останок открыл глаза.

— Согласно древним записям о Запределье трупов и многолетним исследованиям, в первый раз много лет назад божество посмотрело на древние бронзовые врата в глубинах Запретного Моря, и то место обратилось в Запределье. Во второй раз взгляд вновь пал на эти же врата.

— На самом деле не только Запределья устроены так. Многие Запретные Зоны тоже таковы: все они берут начало в неких особых предметах. Потому некоторые полагают, что всякий раз, когда божественный лик-останок раскрывает глаза, он ищет какую-то вещь. Другие же считают, что он производит отбор. Но как обстоит дело на самом деле, до конца никому не известно.

Если бы спрашивал кто-то другой, Сюэ Ляньцзы не стал бы рассказывать так подробно. Но когда спрашивал Сюй Цин, всё было иначе.

Он медленно заговорил, поведав этому любимейшему из своих учеников-внуков всё, что знал сам.

Сюй Цин задумался. Он вспомнил, как когда-то с помощью запретного сокровища Семизрачного Зрачка увидел в запретной зоне возле лагеря мусорщиков Наньхуана тот разбитый древний цитр.

— А император Запределья трупов, по сути, есть форма жизни, возникшая из ауры, которую в пределах этого Запределья испустили бронзовые древние врата и которая за бесчисленные годы слилась с инородной сущностью.

— Вот почему, когда в бронзовых вратах открылась щель, у него не оказалось ни малейшей силы сопротивляться, и его сразу поглотили. Вообще, Запределье в известной степени можно считать пастбищем.

Сюэ Ляньцзы посмотрел на Сюй Цина и хрипло продолжил:

— Только пастух, которого видно на поверхности, лишь управитель по поручению. Он и сам такая же овца. Настоящий хозяин пастбища спит.

— Все они ждут. Ждут, когда божественный лик-останок посмотрит в третий раз. Лишь омывшись третьим взглядом, они по-настоящему пробудятся, а место, где они находятся, превратится в божественный предел.

Такое Сюй Цин слышал впервые. Немного помолчав, он вдруг спросил:

— А что тогда с Запретом Феникса?

— Запрет Феникса... иной.

Сюэ Ляньцзы покачал головой.

— Источник Запрета Феникса — не предмет, а сам Пламенный Феникс. А Пламенному Фениксу не нужно спать — он изначально бодрствует.

— Пламенный Феникс может ждать третьего раскрытия глаз божества, а может и не ждать, возвысившись собственными силами.

— Потому Пламенный Феникс — иной.

— Га!

Снаружи гигантского ковчега раздался горделивый крик Циньцин.

Сюй Цин удивился и повернул голову к Циньцин за бортом.

Та не летела. Ей было лень, а потому двумя лапами она ухватилась за два гигантских ковчега и висела под ними вниз головой. Три её головы покачивались туда-сюда, выдыхая и втягивая облачную дымку.

Почувствовав взгляд Сюй Цина, правая голова приподнялась, и в её глазах проступило недовольство.

Это выражение Сюй Цин понял.

Он понял, что Циньцин хочет пойти и устроить истребление целого клана...

— Старший, не спешите. Ещё представится случай, — поспешно успокоил он.

Только после этого правая голова Циньцин вновь опустилась и продолжила лениво втягивать и выпускать облака, словно ей до смерти скучно.

Сюэ Ляньцзы, заметив эту сцену, задумался и с чувством вздохнул.

— У твоего учителя есть способности. За всю жизнь он принял лишь вас двоих — тебя и твою старшую сестру. Это его счастье и ваше счастье. Потому ты должен жить как следует, расти как следует и ни о чём другом не думать. Пока старик вроде меня ещё в силах прыгать и скакать, я буду охранять твой путь!

Он взглянул на Сюй Цина, и восхищение в его глазах стало ещё явственнее.

— А? Меня и старшую сестру? А как же старший брат и третий старший брат? — опешил Сюй Цин.

— Они? Хе-хе, я забыл.

Сюэ Ляньцзы холодно фыркнул.

— Мы, культиваторы, не должны позволять страстям влиять на нас. Твой третий старший брат ведь был вполне хорош, так нет же, полез ухаживать за святой девой секты Бессмертных Тайсы. Хотел сбежать от брака, да не вышло, и секта Тайсы ухватилась за это. В прошлом году его поймали за морем и притащили обратно.

— Теперь он в секте Бессмертных Тайсы стал племенным самцом. Видишь, как ему несладко? Вот до чего доводит недостаточный уровень культивации!

Сюэ Ляньцзы выглядел так, словно сердился на него за бессмысленную нерадивость.

— Будь у него достаточная сила, как у твоего учителя, — только глазом бы сверкнул, и какая даосская спутница, да ещё и вся её родня, посмела бы возразить хоть словом?

Лицо Сюй Цина стало странным. Он посмотрел на предка, не будучи уверен, нет ли в этих словах иного подтекста.

— А теперь — жалкое зрелище. Твоему учителю лень его вытаскивать, а мне не хочется идти за человеком.

— Что до твоего старшего брата... не пойми отчего и его вдруг разожгло. Полгода назад прислал твоему учителю письмо, просил сходить свататься к какой-то по имени Тао. Вместо дела! Вместо того чтобы как следует быть Хранителем Меча и усердно культивировать, только и знает, что о самках думать!

Сюй Цин моргнул и промолчал.

— А вот ты, четвёртый, хорош. Запомни: мы, культиваторы, конечно, не обязаны вовсе отсекать чувства и желания, но это не главное. Главное — уровень культивации.

— Дойдёшь до Сгущения Руин — какую захочешь даосскую спутницу найдёшь. Высокую, низкую, полную, худую — всяких женщин-культиваторов, сколько угодно, будут в очереди стоять, чтобы ты выбирал.

— Твой прадед-наставник — человек опытный. Послушаешь меня — не ошибёшься. Ты должен стараться!

Сюэ Ляньцзы говорил серьёзно и назидательно.

Сюй Цин немного поколебался и тихо сказал:

— Но разве у второй старшей сестры с Хуан Янем не...

— Это другое!

Сюэ Ляньцзы кашлянул, бросил взгляд наружу, на Циньцин, и больше ничего не сказал.

Сюй Цин удивился. Он заметил этот взгляд Сюэ Ляньцзы, и в его памяти всплыла сцена, когда он когда-то с помощью запретного магического сокровища Семизрачного Зрачка посмотрел на Хуан Яня, а тот это почувствовал.

Ещё тогда Сюй Цину показалось, что Хуан Янь не так уж прост.

«Кажется, Хуан Янь говорил, что у него есть брат в столице округа и тот позаботится обо мне...»

Подумав об этом, Сюй Цин вдруг ощутил в голове невероятную догадку, и сердце у него дрогнуло. Он невольно посмотрел на Циньцин.

Слишком уж легко она прежде признала всё это, и Сюй Цин до сих пор не понимал причины.

Поразмыслив, он пока спрятал эту мысль в сердце, решив при случае расспросить саму Циньцин.

Так прошло время.

Под руководством Двора Хранителей Меча войско провинции Приветствия Императора развернуло широкомасштабные телепортации, сократив путь к провинции Цюйчжао. Поэтому спустя три дня до неё оставалось лишь три часа пути.

За эти три дня Сюй Цин всё время находился рядом с Сюэ Ляньцзы и успел узнать обо всём, что произошло в секте за его отсутствие.

Одновременно он не раз навещал Великого старейшину, сообщая ему всё, что знал о событиях на передовой, а также передавая полученные из Канцелярии Военных Донесений сведения о положении в Запределье одежд, чтобы вместе выработать согласованную стратегию.

— Запределье одежд в провинции Цюйчжао находится на окраине владений клана Одежд. Там не лес, а гигантский чёрный саван.

— Этот саван несёт в себе зловещесть и разливает инородную сущность. Любое живое существо, вошедшее внутрь, словно ступает в мрачный, лишённый неба и света иномирный мир, полностью отрезанный от внешнего.

— По сути нынешнее бедствие вызвано именно тем, что этот чёрный саван начал пробуждаться.

— Первым принял удар на себя не Двор Хранителей Меча провинции Цюйчжао и не человеческая раса, а сам клан Одежд.

— На самом деле клан Одежд не является исконным народом провинции Цюйчжао. Они — новая раса, родившаяся внутри Запределья одежд после прихода божественного лика-останка и образования этого Запределья.

— Они отвергают смерть, тянутся к прекрасному, а потому среда Запределья одежд им чужда. Потому они отделились и образовали собственный клан снаружи. Из-за этого между ними и Запредельем одежд всегда была непримиримая вражда.

— Вот почему охранять Запределье одежд для них всегда было делом инстинкта.

— На сей раз провинция Цюйчжао, собрав силу целой области, почти завершила запечатывание Запределья одежд. Согласно сведениям, переданным Двором Хранителей Меча провинции Цюйчжао, положение уже в значительной степени взято под контроль.

Эти сведения Сюй Цин получил от Цинцю, которая привела всё в порядок. Великий старейшина кое-что знал и сам, но всё же не в такой полноте, как сводки Канцелярии Военных Донесений.

— Значит, с нашей помощью на этот раз можно будет, как и в случае с Запредельем трупов, ускорить завершение печати, — низким голосом произнёс Великий старейшина.

Сюй Цин кивнул и скользнул взглядом по стоявшей позади него уменьшившейся до человеческого роста Ю Цзинлинцзунь.

Будучи пленницей, она не имела свободы передвижения, а потому её тоже привели вместе с войском.

Почувствовав на себе взгляд Сюй Цина, Ю Цзинлинцзунь фыркнула и не стала обращать на него внимания.

Сюй Цин только окинул её взглядом, не придав значения, затем ещё немного обсудил всё с Великим старейшиной. Когда войско подошло ещё ближе к провинции Цюйчжао, он покинул гигантский ковчег и вернулся на правую голову Циньцин.

Пока до прибытия оставалось немного времени, Сюй Цин вспомнил свои прежние догадки и негромко спросил:

— Старший Циньцин... вы знакомы с Хуан Янем?

— Га?

Циньцин, что как раз ковыряла клювами перья у себя на шее, всеми тремя головами одновременно моргнула.

Сюй Цин встретился с нею взглядом и осторожно предложил:

— Старший Циньцин, может, лучше пообщаемся духовной мыслью?

— Га!

В глазах Циньцин мелькнуло недовольство. Похоже, она упрямо предпочитала передавать речь одним только «га». Все три её головы отрицательно затряслись. Она уже собиралась продолжить, как в следующий миг все три головы вдруг дёрнулись и одновременно уставились вдаль.

Не только она — всё войско провинции Приветствия Императора в небе тотчас же испустило колебания техник и сосредоточило их на переднем направлении.

Они прибыли в провинцию Цюйчжао.

Причиной общей сосредоточенности была чудовищно густая аура смерти, поднимавшаяся с её земель и изменявшая цвет неба, изменявшая всё.

В памяти Сюй Цина провинция Цюйчжао представляла собой главным образом равнины. В особенности место, куда они сейчас вошли, принадлежало владениям клана Одежд.

Клан Одежд занимал почти пятую часть всей провинции Цюйчжао. Из-за их существования земля там была пёстрой, яркой и очень красивой.

Но теперь... всё это было покрыто серо-белым.

Это был гигантский покров для трупов!

Если присмотреться, можно было увидеть, что этот покров состоял из бесчисленных существ клана Одежд. Они слились друг с другом и образовали это необъятное полотнище.

Там были одежды, штаны, шапки, перчатки — всевозможные предметы одеяния. Но цвета больше не были пёстрыми: всё слилось в единый серо-белый тон.

С покрова исходили ужасающие колебания, влияя на небо и превращая здешний свод в тускло-мрачный цвет гниющего трупа, вызывая в душе невольную тяжесть.

Серо-белая земля дышала увяданием, испуская густой запах смерти. Более того, если провести духовным сознанием, можно было понять: все существа клана Одежд, из которых был составлен этот покров, уже мертвы.

Это было полотно, сотканное из их трупов.

Зрелище потрясало.

Сюй Цин молчал.

По мере того как войско провинции Приветствия Императора входило всё дальше и двигалось вперёд, они наконец увидели и армию, собранную из всех сект и рас провинции Цюйчжао.

Их было более миллиона. Под командованием Двора Хранителей Меча провинции Цюйчжао они располагались по краям гигантского покрова. Там были представители самых разных рас, и почти все изо всех сил поднимали этот поразительный саван мощью своей культивации, медленно натягивая его дальше вперёд.

В небе кружили один за другим запретные магические артефакты самой разной формы. Они выпускали тонкие нити, соединённые с покровом, и всеми силами поднимали его.

А тем, что они накрывали, был огромный чёрный саван долголетия. На его фоне культиваторы казались муравьями, столь ничтожны они были.

Лишь гигантский покров для трупов бросался в глаза сильнее всего.

Теперь, в процессе накрытия, он уже дошёл до груди чёрного савана. Одновременно несколько десятков великих культиваторов Сгущения Руин под руководством Великого старейшины Двора Хранителей Меча провинции Цюйчжао применяли божественные способности и техники, обрушивая удары на сам саван.

С ними сражались зловещие силуэты, возникшие из чёрного тумана, исходившего от савана долголетия.

Среди них были представители разных рас, но все носили одинаковый чёрный саван долголетия и источали поразительную инородную сущность.

А внизу сам чёрный саван долголетия походил на бездну, источая страшное и злобное чувство. Бесчисленные струи чёрного тумана извивались, словно изо всех сил борясь.

Изнутри доносился низкий рёв, потрясающий сердца. Он гремел так, что содрогались небо и земля, и сопровождался тяжёлым дыханием.

С каждым таким выдохом вырывалось облако смертельного чёрного тумана. Всякий раз, когда это происходило, даже культиваторы Сгущения Руин были вынуждены уклоняться, а покров для трупов начинал колыхаться.

Такова была печать, созданная провинцией Цюйчжао силой целой области.

О прибытии провинции Приветствия Императора в провинции Цюйчжао знали уже давно, и потому культиваторы всех рас встречали их с воодушевлением.

Ещё по пути Сюй Цин, пользуясь своими полномочиями, связался с Двором Хранителей Меча провинции Цюйчжао, поэтому их прибытие никого не удивило — его давно ждали.

— Благодарим шулина Сюй за помощь! Благодарим всех даосов провинции Приветствия Императора за помощь!

— Просим развернуть подавляющую силу и помочь нам завершить печать!

Великий старейшина Двора Хранителей Меча провинции Цюйчжао был культиватором средних лет. Окинув взглядом войско провинции Приветствия Императора, он заметно воспрял духом.

Сюй Цин кивнул. Он понимал, что сейчас не время для приветствий. Легко погладив Циньцин, он подал знак, и та с шипящим рёвом первой рванулась вперёд, тотчас метнув в чёрный саван долголетия луч собственного божественного света.

Свет опустился вниз, и множество уродливых фигур, сложенных из чёрного тумана, немедленно рассыпались. Саван долголетия задрожал, и изнутри донёсся гневный вой.

В то же мгновение культиваторы провинции Приветствия Императора тоже стремительно выдвинулись вперёд. Под руководством своих сект, когда опустились инь-янские двойные формации Двора Хранителей Меча, они привычно заняли места в строю, сели, скрестив ноги, и вновь разнёсся звук заклинательного песнопения.

— Я вмещаю дыхание неба и земли, заклятием Дао запечатываю призрачную сторону.

— Когда нисходит печать инь и ян, никто не смеет ей противиться.

Небо и земля изменили цвет, поднялись ветер и тучи. Подавляющая сила провинции Приветствия Императора, вспыхнув в сиянии инь-янских двойных формаций и под эхом песнопений, сошла с небес и с грохотом обрушилась вниз.

Земля загремела, чёрный саван долголетия явственно содрогнулся. А вступление в бой войска провинции Приветствия Императора придало измученным культиваторам провинции Цюйчжао новые остатки сил, и они ещё быстрее потянули покров для трупов вперёд.

И в этот самый миг у Сюй Цина, стоявшего на правой голове Циньцин и пронесшегося над чёрным саваном долголетия, вдруг задрожал нефритовый передатчик. Из него донёсся давно не слышанный голос:

— Младший брат, я здесь! Я тебя увидел! Наконец-то ты пришёл, скорее помоги мне!

Зрачки Сюй Цина сузились. После того как они с Капитаном расстались у дерева Десяти Кишок, от того не было ни слуху ни духу. Если бы Сюй Цин не был твёрдо уверен, что Капитан не умрёт, даже если от него останется одна голова, он бы уже решил, что тот давно погиб.

Потому в глубине души он всё это время тревожился.

И вот теперь, внутри Запределья одежд, он действительно услышал голос Капитана.

Сюй Цин резко посмотрел вниз.

Внутри чёрного савана долголетия, уже большей частью накрытого покровом, среди бесчисленных фигур в густом тумане одна тень махала ему рукой. Очертаниями она немного напоминала Капитана.

Расстояние было всё же велико, к тому же мешала мутная дымка, и потому Сюй Цин различал лишь расплывчатый силуэт. К тому же от того тоже исходил чёрный туман, и с первого взгляда он мало чем отличался от прочих злобных туманных образов, порождённых самим Запредельем одежд.

Поэтому, взглянув, Сюй Цин сразу почувствовал сомнение.

«Не слышал, чтобы сила Запределья одежд могла создавать иллюзии...»

— Это не иллюзия! Маленький А-Цин, скорее спаси меня!

Брови Сюй Цина приподнялись. Стоя на правой голове Циньцин, он внимательно всмотрелся вниз, сосредоточив взгляд на фигуре, похожей на Капитана. Постепенно он различил, как за той фигурой клокочет чёрный туман, из которого возникают одна за другой огромные руки, полные безумия и ярости, словно они стремились схватить её.

Картина ясно показывала: тот явно натворил что-то, вызывающее ярость небес и людской гнев.

Увидев это, Сюй Цин окончательно убедился, кто перед ним.

— Старший Циньцин, этот человек — мой старший брат. Прошу вас, старший...

Сюй Цин обратился к Циньцин.

Та как раз непрестанно разливала вокруг себя пурпурно-алое сияние. Каждый его взмах обращал множество фигур Запределья одежд в прах, а сама она тем временем тремя головами втягивала и вытягивала что-то, словно пила вино, и, похоже, получала от этого большое удовольствие.

Услышав слова Сюй Цина, она дёрнула головой.

— Га!

С грохотом её огромное тело ринулось прямо в густой туман Запределья одежд внизу. Всё, что попадалось на пути, — фигуры Запределья одежд — издавало пронзительные крики: одни рассеивались от света, другие разлетались на куски от столкновения, третьих она заглатывала живьём.

В одно мгновение Циньцин уже унесла Сюй Цина глубоко внутрь Запределья одежд.

Эта сцена немедленно привлекла внимание обоих Дворов Хранителей Меча — провинции Приветствия Императора и провинции Цюйчжао. Лица двух Великих старейшин изменились, и они одновременно рванулись вперёд.

Нынешнее положение Сюй Цина в их глазах было совершенно необычным, и потому с ним ни в коем случае не должно было случиться беды.

Сюэ Ляньцзы тоже сорвался с места с невероятной скоростью. Хотя уровень культивации у него был ниже, чем у двух Великих старейшин, именно он первым бросился к Сюй Цину.

В конце концов, это был его ребёнок. На этом поле битвы, по его разумению, будь то печать или чужая жизнь и смерть — всё это не шло ни в какое сравнение с безопасностью своих. Потому он всё время и держался неподалёку.

Пока эти трое устремлялись вперёд, Циньцин уже унесла Сюй Цина ещё глубже в Запределье одежд. Чем ниже они опускались, тем чернее становилось вокруг. Со всех сторон стекалась густая инородная сущность, а рёв, доносившийся изнутри Запределья одежд, становился всё оглушительнее.

Что же до расплывчатой фигуры Капитана впереди, теперь она была видна куда яснее. Он изо всех сил рвался наружу, но бесчисленные руки у него за спиной уже почти настигли его.

В миг крайней опасности Капитан тоже решился на всё. В его глазах вспыхнуло безумие, он встряхнул всем телом — и тут же по всему его телу выросли бесчисленные глаза. Все они разом отделились от плоти, ринулись к тем рукам, вонзились в них и взорвались.

С грохотом множество рук немедленно разнесло в клочья. Воспользовавшись этим мгновением, Капитан рванулся вперёд, прямо к Сюй Цину.

— Младший брат!

Он поднял правую руку, желая ухватиться за Циньцин. Между ними теперь оставалось не более ста чжанов.

Для Циньцин расстояние в сто чжанов было ничтожным — стоило лишь вытянуть голову, и она бы достала. Но в тот миг, когда её правая голова уже собиралась податься вперёд, лица всех трёх голов внезапно изменились, а перья по всему телу одновременно встали дыбом.

В душе мгновенно поднялось сильнейшее ощущение смертельной опасности.

Из глубин Запределья одежд взорвалось ужасающей силы давление. Оно загрохотало меж небом и землёй, потрясло всё вокруг, а Сюй Цин и Циньцин первыми приняли этот удар на себя.

И ещё — из Запределья одежд за спиной Капитана донёсся подобный глухому грому рёв:

— Злодей!!

С этим рёвом появилось ещё больше рук. На них вздулись чёрные жилы, отчего они выглядели ещё более жутко, а двигались ещё быстрее, с жадностью тянуясь к Капитану.

И под этими руками, в самых глубинах Запределья одежд, внезапно распахнулась пара багровых глаз. В них были и безумие, и ярость, и они стремительно увеличивались.

Очевидно, лицо, которому принадлежали эти глаза, быстро приближалось.

Увидев это, Капитан окончательно запаниковал. Безумие в его глазах стало ещё гуще. Поднятая правая рука тут же обернулась длинным ножом, и он одним ударом полоснул себя по шее, отсёкши собственную голову.

Затем его обезглавленное тело, вращаясь, изо всех сил вскинуло правую ногу и с силой пнуло голову, словно мяч, отправив её прямо к Сюй Цину.

Голова, перелетев сто чжанов, была схвачена рукой Сюй Цина. Только тогда Капитан наконец вздохнул с облегчением, а Циньцин резко отступила назад.

Почти в тот самый миг, как голова Капитана оказалась в руке Сюй Цина, в ста чжанах от них его обезглавленное тело было яростно проглочено внезапно возникшей гигантской пастью. Одновременно там же появилось и огромное лицо.

Оно выглядело так, будто долгое время было вымочено в воде: раздутое, гниющее, до крайности отвратительное и жуткое, источающее густую вонь. Его рот бешено жевал, словно ненависть достигла предела.

В глазах его пылало красное безумие. Теперь оно впилось взглядом в голову в руках Сюй Цина, вновь заревело и, подняв к небу чёрный туман, неистово ринулось на него.

Циньцин издала пронзительный крик, способный раскалывать металл и камень. Её крылья замахали во всю силу, уровень культивации вспыхнул полностью, и скорость её ещё возросла. В следующее мгновение она уже вырвалась наружу из Запределья одежды.

Гигантское лицо только собиралось вылететь следом, как оба Великих старейшины и Сюэ Ляньцзы одновременно нанесли удар. Вместе с тем вспыхнула и подавляющая сила провинции Приветствия Императора, с грохотом придавив лицо вниз.

С гулким ударом лицо издало потрясающий рёв, его порыв на миг застыл. Но, увидев, что голова Капитана удаляется всё дальше, оно в безумии дико задёргалось и всё равно попыталось продолжить погоню.

Однако в этот миг покров для трупов провинции Цюйчжао уже стремительно свернулся и надвинулся. В тот самый миг, когда это лицо освободилось от сдерживания и вновь рванулось вперёд, покров накрыл его сверху.

В следующее мгновение из-под покрова глухо донёсся рёв, исполненный беспредельного унижения и ярости. Очень скоро это лицо вздулось бугром на поверхности покрова, словно хотело прорвать его.

— Злодей, я убью тебя!

Этот вой потрясал небо и был полон крайней ненависти.

Но силы двух провинций, соединившись, образовали поразительное подавление. Под эхом священного текста, под печатью, которую поддерживали культиваторы всех рас провинции Цюйчжао, покров для трупов продолжал стелиться вперёд. Вздувшееся на нём лицо всё же не смогло прорваться и было вновь подавлено вниз.

Но рёв не прекращался.

— Злодей! Бесстыдник! Я непременно сожру тебя, разгрызу, проглочу!

Вдали Ю Цзинлинцзунь, услышав этот голос, невольно растрогалась. Явно вспомнив собственные прежние бедствия, она прониклась сочувствием и даже в душе не удержалась от проклятий.

«Маленький воришка, я ни за что тебя не отпущу. Рано или поздно прикончу, проглочу, сожру тебя!»

Тем временем Сюй Цин, стоя в полнеба на правой голове Циньцин, смотрел на всё это, слушал всё это, и в его душе наряду со странным чувством поднимался и сильный трепет.

Он посмотрел вниз, на яростно бьющееся под подавлением лицо на покрове, потом перевёл взгляд на голову Капитана у себя в руках.

В то же время на Капитана уставились и средняя с левой головой Циньцин. Также на голову Капитана одна за другой посмотрели оба Великих старейшины Двора Хранителей Меча и многие культиваторы двух провинций.

Эта сцена заставила Капитана глубоко вдохнуть. Осознав положение, он тут же громко закричал:

— Я совершил подвиг!

— Я совершил великий подвиг для Дворца Хранителей Меча, великий подвиг для провинции Цюйчжао!

— Знаете ли вы, почему этот безмозглый громадный урод в Запределье одежд так и не сумел до конца пробудиться? Из-за меня! Я, движимый признанием своего долга Хранителя Меча, решимостью спасти провинцию Цюйчжао и любовью к человеческой расе, рискнул жизнью и в одиночку проник в самые глубины Запределья одежд!

— И вот в тот миг, когда этот безмозглый громила пробуждался, я сумел откусить несколько кусков от его сердцевины души, так что он стал неполным!

— Именно это и привело к тому, что в его пробуждении случился сбой!

Капитан явно спешил. Он прекрасно понимал, что его нынешнее появление и то, что он сделал, легко может быть неверно истолковано. Потому и принялся оправдываться с первой же секунды.

Если бы все решили, что именно он вызвал бедствие Запределья одежд, тогда неприятностей было бы не оберёшься.

Он и сам не ожидал, что когда-то просто вошёл туда с приятелями поиграть — а наткнулся на потрясающие небеса и землю перемены. А теперь, вырвавшись оттуда живым после девяти смертей на одну жизнь, он обнаружил, что перед ним собраны миллионы культиваторов двух провинций.

И взгляды у всех как будто были не слишком добрыми. Не зная, что произошло снаружи, он при виде такого не мог не встревожиться.

Ему казалось, что при таком строе его сейчас заодно и прикончат.

Подумав об этом, Капитан задрожал, и в сердце его поднялась обида. Ведь бедствие и впрямь возникло не из-за него!

Слова Капитана вызвали у окружающих самые разные выражения лиц. Люди провинции Цюйчжао, похоже, верили не слишком — всё-таки огромное лицо внизу по-прежнему ревело...

Потому большинство из них перевело взгляд на Сюй Цина и Великого старейшину провинции Приветствия Императора.

Великий старейшина провинции Приветствия Императора слегка нахмурился.

Он хорошо помнил Чэнь Эрню и теперь в душе взвешивал, сколько правды может быть в его словах. Поэтому он посмотрел на Сюэ Ляньцзы.

В конце концов, Чэнь Эрню был учеником Семизрачного Зрачка.

Сюэ Ляньцзы немедленно принял серьёзный вид и торжественно сказал:

— Чэнь Эрню — один из самых выдающихся учеников моего Семизрачного Зрачка. С детства он рос в Семизрачном Зрачке, человек он честный и надёжный, всегда держится своего места, нрав у него простодушный, бед никогда не ищет и лжи не говорит. Его словам этот старик верит.

——

Простодушный и честный — Капитан вернулся. Братья и сёстры, не желаете ли встретить его месячными билетами?

Прошу месячные билеты~

(Конец главы)