Глава 507. Этот мир пожирает людей

Лишь спустя долгое время Сюй Цин перевёл взгляд на оборонительную линию человеческой расы на поле битвы, где находился сам.

Золотая гигантская сеть, соединявшая небо и землю, подобно исполинскому занавесу рассекала поле сражения.

И в небесах, и на земле — любые средства клана Шэнлань задерживались этой золотой сетью за пределами четвёртой линии обороны человеческой расы.

Эта золотая завеса была необъятна. Она не только сверху донизу соединяла небо и землю, но и влево и вправо тянулась в бесконечную даль.

Если бы нашлись глаза, способные охватить весь предел округа Закрытого Моря, то можно было бы увидеть, сколь велик её размах: соединяясь с северным полем битвы, она одновременно накрывала всю границу соприкосновения округа Закрытого Моря с кланом Шэнлань.

А здесь, внутри золотой сети, над рвом четвёртой линии обороны, заранее созданной людьми, было возведено бесчисленное множество оборонительных сооружений, и огромное количество походных шатров тянулось по всей местности.

Несметные человеческие культиваторы, каждый с явственной печатью усталости на лице, непрестанно что-то здесь строили и поддерживали.

Ряды за рядами боевых артефактов, подобных острым шипам, без конца высились по краю рва, указывая в сторону клана Шэнлань.

Их было не меньше нескольких сотен тысяч, и теперь все они сияли, так что пустота перед ними искажалась, местами даже разрываясь трещинами пространства, а оглушительный гул неумолчно разносился кругом.

Это был не звук взрыва, а звук накопления мощи.

Их удар проявлялся не в обычных, различимых глазом техниках, а в особой силе звуковых символов, созданной специально для противодействия чёрному снегу.

Стоило им полностью раскрыться, и чёрный снег клана Шэнлань в наибольшей степени лишался способности соединяться воедино, преждевременно тая.

И этот всепроникающий грохот уже давно стал обыденностью передовой.

Кроме того, внутри золотой завесы, скрестив ноги, сидели несколько сотен практиков Сгущения Руин. Они управляли запретным магическим сокровищем и, используя силу запретного, создавали помехи ромбовидным артефактам клана Шэнлань, ведя направленное противостояние.

Одновременно на них лежала и задача выявлять Жнецов, отмечать их и отправлять культиваторов на их целенаправленное истребление.

Помимо этого, на земле можно было увидеть одну за другой исполинские боевые марионетки.

Все эти марионетки несли в себе черты человеческой расы, и каждая из них была подобна горе. Они стояли на отдельных формациях, и каждая требовала для приведения в действие совместных усилий множества культиваторов — потому и мощь их была, разумеется, необычайной.

Но самое потрясающее зрелище являли собой девять гигантских Императорских мечей!

Девять колоссальных клинков, высотою вровень с небом, стояли между небом и землёй.

Излучая высшее величие, они в то же время источали устрашающее давление. И если присмотреться, можно было заметить, что эти девять Императорских мечей были составлены из бесчисленных меньших Императорских мечей.

Они могли устрашать как единое целое, а могли рассеиваться и выступать порознь. В этой войне они были тяжёлым копьём человеческой стороны.

А ещё в небе висел огромный колокол Дао.

Этот колокол был дарован из столичной главной резиденции Дворца Хранителей Меча в тот день, когда был создан Дворец Хранителей Меча округа Закрытого Моря.

Изначально он был подвешен внутри самого дворца, но теперь его вынесли на поле битвы, ибо сам по себе он... был величайшим сокровищем Дворца Хранителей Меча округа Закрытого Моря и прежде, наряду с Управлением Тюрем, составлял одну из основ его мощи.

Его действие было направлено не только вовне, но и внутрь.

Снаружи колокольный звон мог поражать восемь сторон света, а внутри — пробуждать.

Издали можно было увидеть, что вокруг этого гигантского колокола Дао находились несколько сотен тысяч бронзовых гробов, и на каждом из них слой за слоем были начертаны печати.

Внутри лежали не мертвецы.

А живые люди!

Среди них были мужчины и женщины, старики и молодые. Это были те, кого Дворец Хранителей Меча на протяжении многих лет специально готовил к войне как взращивающих меч.

Большинство из них жило в сравнительно мирные времена далёких эпох, и потому, когда их жизненные силы почти иссякли, они так и не совершили своего удара мечом. Поэтому они добровольно попросили погрузить себя в сон тайным методом, слив Императорский меч с собственной жизнью.

Они ждали лишь мига пробуждения, чтобы нанести тот самый удар мечом, взращённого собственной жизнью.

Были и такие, кто знал, что их уровень культивации уже достиг предела, и потому охотно заснул ради округа Закрытого Моря, вплетя свою жизнь в питание меча.

Каждый из них знал, что миг его пробуждения непременно станет часом величайшей опасности для округа Закрытого Моря.

И ныне из этих нескольких сотен тысяч гробов уже три десятых стояли пустыми.

Хранители Меча, лежавшие в них, уже были пробуждены в прежних сражениях и без малейших колебаний отсекли свой последний удар — мечом, ставшим воплощением их жизни.

Когда всё это отразилось в глазах Сюй Цина, из четвёртой линии обороны округа Закрытого Моря вылетели несколько десятков фигур и направились прямо к войску, в котором находился он.

Прошло немного времени, и прибывшие приблизились. Во главе шёл не кто иной, как заместитель главы Дворца Хранителей Меча.

То, что он лично явился встречать их, уже само по себе говорило о многом.

На его измученном лице читалось возбуждение. Для такого великого культиватора его уровня столь явное волнение встречалось нечасто.

Кун Сянлун тоже был среди них. Он был ранен, настроение его было крайне подавленным, и лишь увидев Сюй Цина, он с трудом выдавил из себя слабую улыбку.

Увидев это, Сюй Цин почувствовал, как у него потяжелело на сердце и поднялось дурное предчувствие.

Но сейчас было не время расспрашивать. Заместитель главы дворца стремительно приблизился, и его голос разнёсся вокруг:

— Брат Минъи, брат Гунцзэ!

Великие старейшины Двора Хранителей Меча провинции Приветствия Императора и провинции Цюйчжао тоже быстро выступили вперёд и с поклоном приветствовали заместителя главы.

— Вы прибыли вовремя, очень вовремя! — заместитель главы дворца глубоко вдохнул, подавляя волнение, и тут же заговорил: — По приказу главы дворца!

— Все практики Сгущения Руин и все ответственные за секты из провинции Цюйчжао и провинции Приветствия Императора немедленно направляются в главный шатёр. Глава дворца призывает вас!

— Остальным — разбивать лагерь на месте и ожидать дальнейших распоряжений.

— Прошу!

Заместитель главы дворца с силой сложил кулак в ладонь и поклонился людям двух провинций, затем его взгляд упал на Сюй Цина. В глазах вспыхнуло необычное сияние, а на лице появилось глубокое одобрение.

— Сюй-шулин, ты тоже пойдёшь со мной.

Сюй Цин с серьёзным видом ответил согласием.

Никто не стал терять времени, и вся группа тотчас последовала за заместителем главы.

Перед уходом Сюй Цин оглянулся на Капитана.

Теперь тот вырос до роста ребёнка семи-восьми лет и, стоя рядом с одним из распорядителей Вместилища из Двора Хранителей Меча, походил на мальчика-прислужника.

Заметив взгляд Сюй Цина, он помахал ему рукой, давая понять, что позже найдёт его.

Сюй Цин кивнул и, ускорив шаг, догнал остальных. Вскоре они вошли внутрь оборонительной линии округа Закрытого Моря.

По пути Сюй Цин увидел бесчисленное множество раненых культиваторов человеческой расы.

Бойцы передовой, очевидно, уже знали о прибытии подкрепления из двух провинций, поэтому почти в то самое мгновение, когда группа Сюй Цина вступила в пределы линии обороны, из шатров вокруг стали выходить бесчисленные культиваторы. В их глазах было волнение, когда они смотрели на Сюй Цина и его спутников.

Среди них были ученики различных сект, вольные культиваторы, Хранители Меча. Одни были ранены легко, другие тяжело, но, увидев прибывших, все складывали кулак в ладонь и почтительно кланялись.

К этому часу ужасы битвы, горечь и усталость в них сгустились до предела, но отчаяния в них всё же не было. Они лишь жаждали увидеть надежду.

И сейчас надежда явилась!

Из глаз этих человеческих культиваторов Сюй Цин ощущал их чувства. И по мере дальнейшего продвижения он видел всё больше и больше бойцов передовой.

Поначалу среди них были молчаливые, суровые, исполненные горечи, с глазами, ещё не остывшими от алой жажды убийства, но стоило им заметить прибывших, как всё это обращалось в воодушевление и подъём духа.

Были здесь и Хранители Меча из Дворца Хранителей Меча. Среди них оказалась и чета Чэнь Тинхао.

Оба были ранены не слабо. Увидев Сюй Цина, Чэнь Тинхао улыбнулся, а его спутница, бережно перевязывавшая ему рану, тоже слегка улыбнулась, заметив Сюй Цина.

Но никто из них не заговорил, ибо чем ближе они подходили к линии обороны, тем мощнее становился гул. Сила звуковых волн, исходившая от бесчисленных шипообразных артефактов, наполняла всё вокруг и оглушала.

Сюй Цин кивнул. Он видел, что раны Чэнь Тинхао хоть и тяжки, но уже идут на поправку, и оттого у него слегка отлегло от сердца.

К этим двоим он испытывал тёплое чувство, ибо, когда он только прибыл в столицу округа, они не только с готовностью сообщили ему множество сведений, но и в Дворце Закона однажды встали на его сторону.

Поэтому Сюй Цин задержал на них взгляд ещё на несколько мгновений и лишь затем отвёл его.

Так, продвигаясь вперёд, они очень скоро под руководством заместителя главы дворца прибыли к главному походному шатру, стоявшему у самого края рва.

Здесь находился штаб передовой.

Помимо нескольких сотен телохранителей, охранявших это место, здесь ещё стояли один за другим служащие Хранители Меча с письменными обязанностями, в строгом ожидании. Всякий раз, как изнутри шатра исходил приказ, они немедленно принимали его к исполнению, организуя запись, передачу и надзор за выполнением.

— Седьмой армии немедленно выдвинуться на передовую и следить за любыми переменами в действиях клана Шэнлань!

— Девятую армию разбить на малые отряды, попытаться проникнуть в район боя и собрать данные об изменениях чёрного снега!

— А ещё поручить Управлению Тюрем направить команды наружу для истребления Чёрной Стражи, проникшей в тыл. Строительство пятой линии обороны не должно быть сорвано!

Из главного шатра непрестанно доносился строгий голос главы дворца, и люди снаружи, получив приказ, тотчас приступали к его исполнению.

Во взгляде Сюй Цина появилась сосредоточенность; повинуясь привычке, он окинул этих служащих Хранителей Меча внимательным взором.

А те тоже заметили Сюй Цина. Каждый сперва слегка опешил, затем в их глазах проступило почтение. Получив распоряжение и проходя мимо него по пути к исполнению, каждый слегка склонялся перед ним.

Их положение, их обязанности и сама необходимость быстроты на передовой обычно не требовали от них подобных формальностей в большинстве мест.

Но перед Сюй Цином они обязаны были поступать именно так.

Потому что все они были людьми из Канцелярии Военных Донесений — той самой первой группой подчинённых, которую Сюй Цин набрал, когда в период подготовки к войне основал эту канцелярию.

Хотя сам Сюй Цин раньше на поле битвы не прибыл, большинство людей из его Канцелярии Военных Донесений последовало за войском.

Сюй Цин слегка кивнул, давая им знак поскорее заняться делом. Когда ученики Канцелярии Военных Донесений один за другим разошлись, заместитель главы дворца быстрым шагом приблизился и почтительно произнёс у входа в шатёр:

— Глава дворца, все практики Сгущения Руин и ответственные лица из провинции Приветствия Императора и провинции Цюйчжао прибыли.

— Войти! — из шатра донёсся властный голос главы дворца.

Все стоявшие снаружи практики Сгущения Руин тотчас посерьёзнели и один за другим вошли внутрь.

Очень скоро снаружи, кроме телохранителей, осталось лишь несколько человек — Сюй Цин, Кун Сянлун и другие.

Пока они ждали, Сюй Цин взглянул на осунувшегося, измождённого, словно потерянного Кун Сянлуна.

— Брат Кун, что случилось? — тихо спросил он.

— Е Лин... погибла, — глухо ответил Кун Сянлун. В его голосе были скорбь и горечь, а на измученном лице давно угас свет.

Сердце Сюй Цина содрогнулось. Он знал, что Е Лин любила Кун Сянлуна.

— Перед смертью она сказала мне, что любит меня...

Тело Кун Сянлуна дрогнуло. Он резко схватил Сюй Цина за плечо. Глаза его покраснели, рука дрожала.

— Сюй Цин... мне так тяжело.

Говоря это, он ещё сильнее покраснел глазами и наконец закрыл их.

Сюй Цин молчал, позволяя Кун Сянлуну держаться за своё плечо.

Разлуку при жизни и смерти он переживал уже не раз, и потому понимал это чувство. Это было ощущение какой-то нереальности — к нему невозможно привыкнуть, да и нельзя к нему привыкать.

Всё, что он мог, — это стоять рядом с Кун Сянлуном. И когда тот дрожал, Сюй Цин молча протянул ему кувшин вина.

Кун Сянлун принял кувшин, сделал большой глоток и пробормотал:

— Оказывается, бывает и такое вино, у которого нет вкуса.

Он разжал руку, державшую плечо Сюй Цина, мягко похлопал его по плечу и, обернувшись, ушёл.

Он пришёл сюда, потому что не мог вынести тяжести на сердце и, услышав о прибытии Сюй Цина, захотел увидеть его.

Сюй Цин молчал.

Перед его мысленным взором всплыла сцена их первой встречи в Дворце Хранителей Меча.

Та девушка, что грызла кроваво-мясные семечки; та девушка, что сказала ему, что он может отправиться в секту Великой Пустоты Превращения в Демонов и изучить искусство превращения в демона; та девушка, в чьих глазах и сердце, в любое время и при любых обстоятельствах, был только Кун Сянлун.

Лишь спустя долгое время Сюй Цин тихо вздохнул.

— Этот мир пожирает людей, — пробормотал он с тяжёлым, сложным чувством в душе.

Спустя ещё некоторое время, когда из шатра один за другим начали выходить практики Сгущения Руин, а затем, получив распоряжения, вышли и Сюэ Ляньцзы с двумя великими старейшинами Двора Хранителей Меча, изнутри донёсся голос главы дворца:

— Сюй Цин, войди.

Сюй Цин собрался с духом, подошёл и вступил в главный шатёр.

Войдя, он увидел сидящего впереди главу дворца, а также огромную песчаную карту, созданную техникой.

Эта карта чрезвычайно подробно изображала весь западный фронт. На ней было видно, что район хребта Тяньлань являлся лишь частью этой линии обороны.

Слева и справа она тянулась волнами по всему западу, соединяясь с северным фронтом, и охватывала необъятное пространство.

Так и должно было быть: ведь это была война огромного масштаба.

И хотя это место было лишь частью общей линии, то, что штаб главы дворца располагался именно здесь, ясно показывало: перед ним — ядро всей обороны.

Сюй Цин глубоко вдохнул, отвёл взгляд от песчаной карты и посмотрел на главу дворца.

Тот выглядел ещё более измождённым, чем прежде. Его глаза были налиты кровью, а тело носило следы ран. Доспех, который Сюй Цин когда-то помогал ему надеть, всё ещё был на нём, словно он ни разу его не снимал.

А аура убийства стала ещё гуще, чем раньше.

Сидя там, глава дворца казался Сюй Цину каким-то несравненным свирепым зверем, вобравшим в себя всю мощь и боевой дух великой армии, вечно готовым выбрать жертву и вцепиться в неё. От одного его вида у человека невольно начинало колотиться сердце.

— Приветствую главу дворца, — с серьёзным видом сложил кулак в ладонь Сюй Цин.

— Сюй Цин, припасы, которые ты прислал раньше, я получил.

Глава дворца пристально посмотрел на него. Казалось, аура убийства на его теле хотела отступить, но скопившаяся на нём военная судьба целой армии не позволяла ему легко рассеять эту кровавую злобу. Потому он постарался смягчить выражение лица, и в глазах его ясно проступило глубокое одобрение.

— Я также знаю, по какой причине здесь сосредоточились силы двух провинций. На этот раз ты совершил великое деяние!

Сюй Цин опустил голову и спокойно ответил:

— Это был долг подчинённого. Кроме того, на горе Утренней Зари я...

Но едва он успел произнести эти слова, не договорив до конца, как снаружи внезапно переменился цвет небес. Словно звёзды сместились со своих мест, словно земля породила убийственное намерение, она яростно содрогнулась, будто драконы и змеи поднялись на сушу.

Вместе с тем раздались один за другим свистящие крики культиваторов клана Шэнлань, прокатившиеся между небом и землёй.

Война, после краткой передышки, вновь вспыхнула!

Убийственное намерение, подобное бурному ветру, налетело со стороны хребта Тяньлань и ударило в запретную золотую сеть округа Закрытого Моря.

Золотая сеть тотчас содрогнулась и вспыхнула ослепительным сиянием.

Яростная мощь этого ветра прокатилась и по линии обороны у рва, с воем пронеслась мимо шатров человеческой расы округа Закрытого Моря, так что бесчисленные походные шатры сильно затряслись.

Она ударила и в главный шатёр главы дворца, подняв полотнище с резким хлопаньем. Полотнище у входа было резко откинуто внутрь, открыв взору чёрные тучи на внешнем небе и бесчисленные молнии, рассекавшие небосвод.

Бум!

И земля, и небо одновременно исторгли громовой гул.

Длинные волосы Сюй Цина взметнулись на ветру, и его душа, как и эти пряди, взволновалась до глубины.

Рёв, будто рычание множества гигантских зверей, перекрыл даже небесный гром и, словно великий колокол, загремел по всему полю битвы.

Лицо главы дворца оставалось бесстрастным, но аура убийства вокруг него в этот миг стала ещё плотнее. Вызвав перемену цвета неба и земли, он поднялся, бросил Сюй Цину нефритовую табличку и направился к выходу из шатра.

— В этой нефритовой табличке записаны некоторые сведения о поле боя клана Шэнлань. Сюй Цин, отойди пока и изучи их. Даю тебе один день. Как можно скорее ознакомься с полем битвы.

— Это лишь обычное сражение, до настоящей великой битвы ещё далеко. Как именно знакомиться, как соблюсти меру — решай сам.

— В общем, с завтрашнего дня ты возвращаешься к своим прямым обязанностям и вновь принимаешь на себя должность шулина!

Услышав слова главы дворца, Сюй Цин тотчас громко ответил согласием.

Глава дворца кивнул и вышел из шатра. А снаружи к этому времени уже вернулись все ученики Канцелярии Военных Донесений и стояли в строгом порядке, ожидая приказов.

Сюй Цин встал за спиной главы дворца и, глядя вдаль на поле боя, увидел не только всевозможные странные изменения в небесах, но и накатывающих, словно море, культиваторов клана Шэнлань.

Часть из них летела по небу, часть неслась по земле; все были в доспехах, и убийственное намерение от них исходило мощнейшее.

Их боевые порядки строились вокруг оживлённых гигантских отрубленных рук, разделяясь на несколько формаций, заполонивших и небо, и землю.

Очень скоро из уст главы дворца один за другим посыпались приказы, и человеческая армия округа Закрытого Моря, словно свирепый зверь, проснувшийся от дремоты, в этот миг раскрыла глаза и начала контратаку.

Сюй Цин же в это время сложил кулак в ладонь и удалился. Он прекрасно понимал, что только что прибывший на поле битвы он ещё не знает ни ритма войны, ни преимуществ и слабостей разных армий.

А должность шулина была вовсе не так проста, чтобы ей можно было управлять без подготовки. Ведь, помимо передачи приказов, требовалось ещё и надзирать за степенью их исполнения, а также заранее проводить анализ и сводить сведения воедино.

Для этого нужно было подробнейшее понимание всех деталей поля битвы.

Одного дня на деле было недостаточно.

Даже при том, что в нефритовой табличке главы дворца были записаны сведения о поле боя клана Шэнлань, этого всё равно не хватало.

Поэтому, чтобы как можно быстрее освоиться, ему требовалось найти такое место, откуда можно было бы обозревать всё сражение в целом и одновременно в любой момент самому шагнуть на поле боя, чтобы на близком расстоянии прочувствовать все детали столкновения людей и клана Шэнлань.

Оставаться рядом с главой дворца означало бы удовлетворить первому условию, но место, где находился глава дворца, было сердцем всей линии обороны и не подходило для того, чтобы сразу вступить в бой. Даже если бы потребовалось выйти, сначала пришлось бы просить разрешения — слишком пассивно.

Потому среди оглушительного гула неба и земли, среди потрясающего мир размаха войны Сюй Цин окинул взглядом окрестности в поисках подходящего места и наконец остановил его на одной из громадных гор, сложенных из брошенных неисправных марионеток, неподалёку от передовой.

Боевые марионетки округа Закрытого Моря приводились в действие множеством культиваторов и обычно стояли на наземных формациях, позволяющих им всегда сохранять пиковое состояние.

Но ещё большее их число уже было выведено из строя и не подлежало ремонту. Такие складывали вместе, используя как источник деталей для восстановления других марионеток, а заодно и как часть укрытий.

Кроме того, в критический момент их можно было использовать как источник заражения — выбросить вперёд и взорвать.

Глядя на эту гору из нагромождённых неисправных марионеток, Сюй Цин быстро направился туда.

Сейчас, в разгар боя, охранявших это место было немного. Там сидел лишь хромой старик. Он смотрел на поле битвы с онемевшим, безжизненным выражением лица.

Появление Сюй Цина, хоть и привлекло его внимание, вызвало лишь пустой взгляд. После этого старик снова перестал обращать на него внимание.

Сюй Цин тоже ничего не стал говорить. Подойдя, он одним прыжком взмыл вверх, ступая по грудe обломков, и сразу поднялся на вершину.

Стоя там, он достал нефритовую табличку, данную главой дворца, и, одновременно просматривая её, устремил взор на поле битвы.

Это место было сравнительной господствующей высотой, откуда Сюй Цин мог видеть всё значительно яснее.

За пределами золотой сети в этот миг оглушительный грохот сотрясал всё поле боя.

В небесах гигантские ромбовидные артефакты клана Шэнлань непрерывно издавали режущий уши гул, отзывавшийся во все стороны. Под этим гулом пустота искажалась, и внутри неё пробегали молнии, время от времени падавшие на землю и сокрушавшие всё вокруг.

Кроме того, из кровавых глаз на этих ромбовидных артефактах исходило давление, нисходившее на поле битвы: оно усиливало культиваторов клана Шэнлань и одновременно подавляло человеческое войско.

Благодаря нефритовой табличке Сюй Цин уже знал, что это за артефакты. И теперь, глядя на поле боя, он видел, что многие человеческие культиваторы с головы до ног были в крови: часть этой крови принадлежала врагам, часть же была результатом собственной реакции загрязнения от чрезмерной концентрации инородности.

Эти ромбовидные артефакты клана Ночи обладали зловещей мощью и держали в страхе всё вокруг.

Но и у людей имелось средство противодействия. Когда золотая сеть, образованная запретным сокровищем столицы округа, вспыхнула светом, Сюй Цин увидел несколько сотен могучих практиков Сгущения Руин, сидевших на ней, управляя формацией. Они словно обратились в отдельные источники силы, высвобождая весь свой уровень культивации и вливая его в золотую сеть.

И тогда один за другим на поверхности золотой сети выпятились громадные золотые лица. Они беззвучно ревели и яростно устремлялись наружу, сталкиваясь с ромбовидными артефактами в небе.

Среди оглушительного гула неба и земли те артефакты наконец были сдержаны, и между двумя сторонами установилось взаимное противодействие.

Но чёрный снег, наполнявший небо и землю над полем боя, проникал всюду и не поддавался полному сдерживанию. В этот миг он продолжал беспрестанно сыпаться.

Иногда он обращался в одну за другой техники и обрушивался на человеческих культиваторов, иногда огромными массами собирался вместе, превращаясь то в человеческие, то в звериные силуэты, и с рёвом врывался в войска.

Часть снежинок падала перед культиваторами клана Шэнлань и превращалась в оружие, которым они управляли печатями заклятий, многократно усиливая свою мощь.

Был и такой чёрный снег, что опускался на тела человеческих культиваторов. Хотя бойцы округа Закрытого Моря всеми силами старались его избегать, снега здесь было слишком много и слишком густо, так что полностью избежать его было невозможно.

Те, кого он касался, мгновенно содрогались. Чёрный снег обращался в смертельный яд, а инородность в их телах тотчас превышала критическую черту. На какое-то время жалобные, трагические крики наполнили все стороны света. Немало было и таких, кто прямо на месте подвергался искажению, сходил с ума и с диким рёвом начинал нападать без разбора — и на своих, и на чужих.

Зрелище было ужасающе жестоким.

Однако человеческая раса вела войну с кланом Шэнлань уже давно, а потому, естественно, имела способы ответа.

Очень скоро, к потрясению Сюй Цина, со стороны рва оборонительной линии раздался великий грохот. Один за другим стали подниматься поразительные магические шипы, направив острия на поле боя, и в оглушительном вое испустили в его сторону яростные звуковые волны.

Там, где проходили эти волны, чёрный снег между небом и землёй стремительно дрожал и таял. Превращаясь в чёрную воду, он ещё не успевал упасть на землю, как тотчас испарялся и в итоге становился чёрным туманом, который ветром уносило прочь.

Пользуясь этим случаем, люди округа Закрытого Моря на поле боя получили миг передышки. Армии, уже вступившие в бой, стремительно отступили, а другие, давно готовые к сражению, быстро заняли их место.