Глава 509. Дурная весть!!

Сражение на земле в этот миг стало ещё яростнее. Хотя натиск народа Шэнлань был свиреп, под усилением золотой великой сети округа Закрытого Моря, среди непрерывного грома бесчисленных магических артефактов, все легионы отступали упорядоченно.

К тому же навстречу им один за другим выходили боевые марионетки, в которых сливались и которым отдавали себя множество культиваторов.

Были среди них и огромные, в тысячу чжанов, и малые, в несколько десятков чжанов. В каждой содержалось по несколько формаций, и число собранных внутри культиваторов тоже было различным.

Где-то их были тысячи, где-то — не меньше сотни.

Именно такие боевые марионетки прежде и убивали Жнецов.

Находившиеся внутри культиваторы соединяли свои уровни культивации воедино, и марионетки вспыхивали боевой мощью, сравнимой с разными стадиями Вместилища. Окинув взглядом поле, можно было увидеть десятки тысяч таких марионеток — больших и малых.

Потому очень скоро человеческие войска на поле боя, продолжая отступать, приблизились к золотой сети и стремительно вошли под её защиту.

В то же самое время Император Красного Духа в небесах, глядя на главу дворца, вновь заговорил голосом, подобным небесной каре:

— Кун Лансю, сейчас клан Ночи и человечество тоже ведут войну. Масштаб сражения между областями далеко превосходит здешний. Поэтому Столичный регион людей не в силах прислать помощь. Тебе незачем ждать. Подкреплений у вас не будет.

— А за битвой в Столичном регионе людей наблюдают все великие кланы континента Древней Славы. Стоит вашему роду обнаружить хоть малейший признак упадка — и все расы поднимутся, чтобы уничтожить вас.

— Знаешь ли ты, почему всё обернулось именно так? — спокойно произнёс Красный Дух.

— Потому что скоро наступит великое охотничье торжество династии клана Яньюэ Сюаньтянь — высшей древней расы континента Древней Славы, существующей уже четыреста тысяч лет, и древний договор вот-вот истечёт. Ни один народ не желает стать их добычей. А потому в такое время человечество, не имеющее военного областного сокровища, — лучший жертвенный дар. Если вознести на жертвенник вас, то все прочие расы ещё десять тысяч лет смогут жить в покое.

— Итак… Кун Лансю, общий ход уже предрешён. Времени у тебя осталось мало. Я, этот император, могу дать тебе один шанс: покорись моему народу Шэнлань. Лишь так ты сможешь сохранить округ Закрытого Моря.

Эти слова Императора Красного Духа были обращены не только к главе Дворца Хранителей Меча. Они разнеслись по всему полю боя, проникли сквозь золотую сеть и упали в уши каждому человеческому культиватору.

Очевидно, сделано это было намеренно.

В один миг все, кто это услышал, содрогнулись душой. В словах Красного Духа таилась некая таинственная сила, заставлявшая людей невольно подниматься в отчаяние.

— Чтобы разрушить волю округа Закрытого Моря к сопротивлению, ты, обладая телом императора, произносишь столь нелепые речи. Император Красного Духа, ты спешишь.

Голос главы дворца, как и прежде, был спокоен, без малейшей ряби — подобно утёсу, который, сколь бы ни били его бурные волны, всё равно способен усмирять море.

Когда этот голос прокатился над полем, смута в сердцах человеческих культиваторов округа Закрытого Моря, вызванная словами Красного Духа, быстро улеглась.

А в следующее мгновение фигура главы дворца выступила с неба. Он поднял правую руку, и Императорский меч рядом с ним вспыхнул ослепительным сиянием, изменил форму и превратился в длинное копьё. Схватив его, глава дворца устремился прямо на Красного Духа.

Когда они скрестились, небо и земля изменили цвет. Битва сразу взмыла к самому небосводу. Хотя снизу вскоре уже нельзя было различить их силуэтов, волны, исходившие с неба, были поистине ужасающими.

А бой на земле продолжался.

После того как все человеческие легионы отошли назад, в столице округа вспыхнул свет запретного табу. Один за другим запретные магические сокровища всех сект округа Закрытого Моря проявили над великой сетью духов артефактов и разом взорвались всей своей мощью, с воем устремляясь вовне и пытаясь сдержать натиск.

Но округ Закрытого Моря всё же был силой лишь одного округа, а не целой области, как народ Шэнлань. Поэтому ритм боя от начала и до конца задавала именно сторона Шэнлань.

Даже если сейчас против них выступала лишь одна династия Красного Духа, сопротивляться всё равно было крайне трудно. Оставалось лишь с трудом удерживать оборону, оттягивая час крушения и ожидая прибытия подкреплений из столицы.

Так медленно текло время.

Очень скоро миновало семь дней.

Эта обычная война длилась до сих пор без перерыва. И ночью, и днём беспрестанно гремели удары, и резня не прекращалась ни на миг.

Глава дворца ещё не вернулся, однако под руководством заместителя главы дворца и старейшин судов Хранителей Меча из всех провинций всё пока сохраняло некоторый порядок. Линия обороны, хотя и не раз оказывалась на грани развала, всё же удержалась.

Пятая линия обороны, расположенная в десяти тысячах ли позади, была уже более чем наполовину возведена.

Что же до Сюй Цина, то он уже не раз входил в бой, постепенно привык к ритму войны, освоился с переменами в разных легионах, сам также убивал врагов, и ран избежать не мог.

Пусть фиолетовый кристалл и помогал ему восстанавливаться, но усталость духа развеять было невозможно. Она лишь накапливалась в сердце, словно застревала в горле, делая человека всё более молчаливым.

Несколько раз на поле боя ему встречались культиваторы народа Шэнлань уровня Вместилища.

К счастью, он не заходил слишком глубоко и едва сумел сохранить жизнь. Но однажды всё же получил тяжёлую рану и оказался при смерти.

Под конец он встретил Кун Сянлуна, вошёл в его отряд и вместе с Шаньхэцзы и несколькими сотнями других людей управлял одной боевой марионеткой, ещё глубже вовлекаясь в войну.

Под безумным натиском народа Шэнлань за эти семь дней у стороны округа Закрытого Моря вовсе не было времени на отдых. При такой напряжённости боя нервы у каждого были натянуты до предела.

Лишь при смене легионов появлялись краткие мгновения передышки. В такие минуты Кун Сянлун ложился прямо на землю, глядел в небо и молчал.

Шаньхэцзы был таким же. Обычно он не любил пить, но теперь, прислонясь к покрытой шрамами гигантской марионетке, с небритым лицом пил вино.

Хотя он был ещё молод, на его лице уже лежала печать житейской изношенности.

Сюй Цин услышал: Ван Чэнь… полмесяца назад, на третий день после смерти Е Лин, тоже пал в бою.

Он погиб, спасая Шаньхэцзы.

Во время короткой передышки, когда обе стороны разбирали поле сражения, его останков не нашли. Они смешались с бесчисленной плотью и кровью, и ему не досталось даже целого трупа.

Сюй Цин молча поднял голову и посмотрел вдаль. Небо и земля были погружены во мрак, багровые отблески время от времени вспыхивали, а оглушительный грохот заполнял всё, куда ни падал взгляд.

Там, в том направлении, находился другой передний рубеж западного театра войны — место, куда ушли гарнизоном войска провинции Приветствия Императора.

Там был Капитан. Там же был и предок Сюэ Ляньцзы.

«Надеюсь, с ними всё в порядке», — тихо пробормотал в душе Сюй Цин.

Он не мог передать им весть через нефритовую табличку: на поле боя это было запрещено. Передавались лишь военные донесения.

Гнетущая тишина, молчание — таков был ритм этого поля битвы.

И отдых длился недолго.

Когда пришёл приказ выступать, Кун Сянлун поднялся и молча направился к боевой марионетке, покрытой кусками плоти и изрешечённой бесчисленными пробоинами.

Это была уже седьмая марионетка, которую они сменили за эти семь дней.

Шаньхэцзы бережно убрал кувшин с вином и тоже пошёл.

Сюй Цин молча поднялся и вместе с несколькими сотнями культиваторов, собравшихся вокруг, вошёл внутрь марионетки и сел, скрестив ноги.

Когда их уровень культивации разошёлся внутри неё, марионетка содрогнулась всем телом, медленно распространила давление и шагнула к полю боя, от каждого её шага содрогалась земля.

Во время движения из щелей в её сочленениях выпадали куски изрубленной плоти. Среди них были останки Рассекателей, но куда больше — крови и мяса культиваторов народа Шэнлань.

Падая на землю, они затем вновь перемалывались под ногами боевых марионеток, шедших сзади.

В той марионетке, которой управлял Сюй Цин, ему была поручена левая рука — часть, владевшая силой разрушения.

Теперь, сидя внутри в позе лотоса, Сюй Цин сквозь защитный световой экран внешнего слоя смотрел на всё более близкое поле боя, и в его облике незаметно, как и у прочих, появилось нечто притуплённое, почти онемевшее.

Так было до тех пор, пока они не прошли мимо горы брошенных марионеток. Тогда Сюй Цин увидел, что живых там больше не осталось.

Хромой старик, который когда-то сказал ему непременно вернуться живым, теперь лежал мёртвым на одной из груд брошенных марионеток. Его тело стало лилово-чёрным — след того, что его поглотила инородная сила.

Таких трупов Сюй Цин ещё в Наньхуане видел слишком много.

Для поля боя, где сражались десятки миллионов, смерть одного человека была почти незаметной. Кроме товарищей по его отряду и чиновника, ведущего записи, её мало кто мог заметить.

Смерть приходила безмолвно.

Сюй Цин молчал. В следующее мгновение его марионетка вырвалась из золотой сети и вместе с десятками тысяч таких же, слившись в армию, ринулась в атаку.

Время шло.

На десятый день, к вечеру, глава дворца вернулся.

Его появление заметно подняло боевой дух людей округа Закрытого Моря. Казалось, в глазах каждого вновь вспыхнула искра света.

И эта обычная война, с возвращением главы дворца, была временно прервана: сторона Шэнлань решила взять передышку.

В такие промежутки обе стороны посылали небольшие отряды, чтобы по возможности вынести с поля боя тела своих людей целыми. Хотя при встречах всё равно случались стычки и убийства, в основе своей все инстинктивно старались друг друга избегать.

Сюй Цин тоже покинул отряд Кун Сянлуна: глава дворца вызвал его обратно в главный шатёр.

Когда он вновь увидел главу дворца, то не заметил на нём и следа ран. Более того, в его глазах пылал густой огонь жизни, а исходящая от него убийственная аура стала ещё сильнее.

Это было неправильно.

Бой главы дворца с Императором Красного Духа длился так долго — невозможно было остаться совершенно невредимым.

Сюй Цин посмотрел на него, поколебался, а затем негромко рассказал сведения, которые добыл в провинции Утренней Зари, после чего вынул жетон главы дворца и обеими руками протянул его обратно.

Глава дворца принял жетон, взглянул на него и тут же бросил назад Сюй Цину.

— Таких жетонов всего два. Этот оставь себе. Возможно, впредь он поможет тебе сохранить жизнь. Даже если прибудет новый Наместник и с жетона снимут все полномочия, я всё равно наделил его правом однажды привести в действие запретное магическое сокровище. Этого права отменить нельзя.

— Глава дворца… — Сюй Цин посмотрел на старика перед собой, и в сердце его поднялась волна.

— Сюй Цин, за эти дни ты уже освоился с полем боя? — глава дворца прервал его, поднял голову. Выражение его лица было суровым, но в душе он тихо вздохнул.

Он очень ценил Сюй Цина и изначально намеревался долго наблюдать за ним и тщательно взращивать, чтобы в будущем тот стал одним из преемников. Но война изменила всё.

Времени больше не хватало.

— Я уже кое-что понял, — опустив голову, тихо ответил Сюй Цин.

— Тогда далее ты продолжишь служить походным чиновником Канцелярии Военных Донесений. А сейчас — записывай! — взгляд главы дворца обратился за пределы шатра, и он заговорил спокойно.

Сюй Цин тотчас ответил согласием и достал нефрит для записи.

— Передать приказ шестому и седьмому легионам: отступить на десять тысяч ли и расположиться на пятой линии обороны.

— Передать приказ войскам провинции Приветствия Императора и провинции Цюйчжао: отступить на тридцать восемь тысяч ли и занять позиции у хребта Юйхэн.

— Передать приказ четвёртому и пятому легионам: отступить на семьдесят тысяч ли и расположиться на границе провинции Юйтянь.

— Передать приказ Отделу дисциплины: рассредоточиться по всей провинции Линьлань, вычистить всю Чёрную Стражу и очистить путь к провинции Юйтянь.

— Передать приказ провинции Юйтянь: с этого самого мгновения непрерывно держать в действии крупномасштабные телепортационные формации.

— Тайный приказ первому легиону: направиться к земным жилам провинции Юйтянь и провинции Цилин, проверить состояние подземного огня и ускорить эвакуацию смертных из обеих провинций.

Услышав это, Сюй Цин поднял глаза на главу дворца.

— Глава дворца, в таком случае здесь останутся только Дворец Хранителей Меча, а также второй и третий легионы.

Глава дворца закрыл глаза и спокойно сказал:

— Ступай передавать приказ.

Сюй Цин опустил голову и отступил. Уже собираясь выйти из шатра, он всё же не удержался и тихо проговорил:

— Глава дворца, старший брат Кун в последнее время… очень подавлен.

Глава дворца ничего не сказал.

Сюй Цин подождал немного и молча ушёл.

Лишь после его ухода глава дворца открыл глаза. Пылавший в них прежде яркий огонь жизни теперь стремительно потускнел, но вскоре вспыхнул вновь — ценой крови, выступившей в уголке его губ.

У шатра Сюй Цин увидел стоящего Кун Сянлуна.

Кун Сянлун посмотрел на него, кивнул, и, когда из шатра донёсся призыв войти, шагнул внутрь.

Глядя на его потерянный вид, Сюй Цин в душе тихо вздохнул, но ему пришлось отбросить прочие мысли, собрать людей из Канцелярии Военных Донесений и начать передавать приказы.

Так дни на поле боя шли один за другим.

Война продолжалась и становилась всё более ожесточённой. С каждым днём число убитых и раненых возрастало, а по мере того как легионы один за другим перебрасывались в другие места, лагерь становился всё более пустым.

Лишь трупов там скапливалось всё больше и больше.

Сюй Цин шёл по лагерю молча. С тех пор как он прибыл на поле боя, прошло уже двадцать три дня.

За эти двадцать три дня он увидел слишком много смертей, увидел бессчётные ужасы, увидел настоящий земной ад, и даже вечный грохот в ушах стал для него привычным.

Сегодня был очередной перерыв между сражениями. Сюй Цин пришёл сюда, чтобы подобрать людей и включить их в свою Канцелярию Военных Донесений.

Потому что люди этой канцелярии тоже сопровождали войска в бой, и к настоящему времени погибло уже больше сотни.

Тех, кто остался, больше не хватало.

Думая о числах потерь, которые он каждый день видел в донесениях, Сюй Цин чувствовал тяжесть в шагах. Перед его внутренним взором вставал глава дворца — с ним явно происходило что-то всё более неправильное.

Ни в чьих глазах огонь жизни не может быть настолько густым. И убийственная аура, исходившая от него, постепенно даже начала скрываться этим огнём жизни.

В глазах Сюй Цина проступила скорбь.

Будучи культиватором, он мог не понять этого сразу. Но спустя столько времени он, естественно, уже всё осознал.

Глава дворца сжигал собственный потенциал, сжигал его без оглядки, любой ценой. И та ужасающая сила, которую он получал ценой этого горения, не выпускалась наружу, а сохранялась внутри, словно он копил импульс для единственного удара.

«Неужели подкрепления из столицы и вправду не придут?» — тихо спросил он себя.

Этот вопрос был общим чаянием всех людей округа Закрытого Моря на поле боя.

Даже Сюй Цин, хоть и был чиновником военных донесений и знал множество сведений о войне, в этом вопросе… оставался в полном неведении.

Спустя некоторое время он с тихим вздохом пошёл дальше мимо груды тел, как вдруг резко остановился и стремительно повернул голову в сторону.

Там лежали два скелета. Перед смертью они обнимали друг друга. Их тела были изранены, пропитаны плотной инородной силой, и даже погибнув, они всё ещё не разомкнули объятий.

Хотя от них остались лишь верхние половины тел.

Сюй Цин молча подошёл ближе, остановился и долго, очень долго смотрел на эти два трупа.

— Старший брат Чэнь…

Эти два скелета, обнимавшие друг друга, принадлежали Чэнь Тинхао и его спутнице Дао.

Чуть больше двадцати дней назад, когда Сюй Цин только прибыл на передовую, он ещё видел их. Тогда Чэнь Тинхао был ранен, а его спутница перевязывала ему раны. Увидев Сюй Цина, они даже улыбнулись ему.

А теперь они были навеки разлучены смертью.

Сюй Цин взмахнул рукой, снял плащ со своего даосского одеяния и накрыл им эти два тела. Спустя более десяти вдохов он тихо прошептал:

— Покойтесь с миром.

Сюй Цин закрыл глаза, а открыв их вновь, ушёл. И в этот самый миг над полем боя вновь прогремел рог войны.

Сражение началось снова.

Но теперь его ритм и частота явно ускорились.

— Полностью привести в действие запретное магическое сокровище! Освободить семьдесят процентов запретной силы всех сект!

— Передать приказ боевым марионеткам: использовать брошенные как одноразовое оружие, швырять их на поле боя!

— Уведомить Хранителей Меча: приготовить Императорский меч!

— Шипам закона внутри линии обороны раскрыть силу третьей ступени, пятью волнами вонзить их в поле боя до самого основания!

— Объявить всей армии: готовиться к отступлению на пятую линию обороны!

У главного шатра глава дворца, облачённый в доспехи, стоял и отдавал приказы. В этот миг сражения его божественная мысль могла сотрясать небо и землю; ему уже не требовалось, чтобы Канцелярия Военных Донесений передавала каждый указ отдельно. Все распоряжения исходили от одного его помысла.

Но он видел войну в целом и, будучи ограничен в силах, не мог безупречно охватывать все детали.

И вот здесь Сюй Цин должен был немедленно распределять поручения между подходящими учениками Канцелярии Военных Донесений, отправляя их на поле боя содействовать надзору, собирать сведения и возвращать их назад, чтобы главе дворца было на что опереться при сверке и оценке обстановки.

Очень скоро резня между двумя сторонами вспыхнула с новой силой. На этот раз было куда тяжелее прежнего. И то, что он видел своими глазами, и сводки с разных участков фронта давали Сюй Цину ощущение, будто огромное здание уже вот-вот рухнет.

— Глава дворца, степень усталости культиваторов народа Шэнлань не соответствует прежней! И количество чёрного снега тоже не то — оно гуще на пятьдесят процентов по сравнению с обычным для этого времени боя!

— Судя по потерям, по работе их артефактов, по отличиям в строю от прежнего… Канцелярия Военных Донесений делает вывод: к народу Шэнлань тайно присоединилось подкрепление!

Почти в тот самый миг, когда Сюй Цин договорил, в небе, далеко на крайнем севере, поднялась буря — ураган с проливным дождём, охвативший небеса и соединивший их с землёй. Он с воем понёсся к полю боя.

В одно мгновение вода в этой буре закрутилась между небом и землёй и обрушилась на поле битвы.

Это был кровавый дождь.

Он пришёл с далёкого севера.

Одновременно с этим меч-приказ Сюй Цина издал резкий тревожный гул. Военное донесение с северного театра войны, отмеченное небывалой срочностью, пришло сюда.

Дыхание Сюй Цина участилось. Прочитав донесение, он словно услышал в голове взрыв. Даже с его выдержкой лицо вмиг резко изменилось, а сам он инстинктивно сжал меч-приказ так крепко, что побелели пальцы.

За пределами шатра, помимо главы дворца, стояли заместитель главы дворца, двое распорядителей, а также старейшины суда Хранителей Меча второго и третьего легионов.

Они тоже почувствовали неладное и резко посмотрели на Сюй Цина и на главу дворца.

Тело главы дворца слегка дрогнуло. Очевидно, через полномочия, связанные с магическим сокровищем столицы округа, он уже ощутил ту же весть, что принял Сюй Цин.

Человек, который всегда был подобен скале, который в самые опасные часы для всего округа Закрытого Моря был подобен игле, усмиряющей море, — глава Дворца Хранителей Меча — впервые на глазах у всех показал скорбь.

В этой скорби он посмотрел на север.

Но и дрожь, и скорбь длились лишь миг. В следующее же мгновение все эти слабые человеческие чувства были безжалостно отсечены им самим.

Его тело по-прежнему оставалось прямым.

Его спина — по-прежнему несгибаемой.

Его лицо — по-прежнему суровым.

Его взгляд — по-прежнему твёрдым.

— Глава дворца… — старейшины суда Хранителей Меча второго и третьего легионов поколебались.

— Сюй Цин, читай! — спокойно сказал глава дворца. Голос его был ровен. Даже теперь он всё ещё оставался опорой, усмиряющей море.

Сюй Цин опустил голову и глубоко вдохнул.

— Получено военное донесение с северной линии фронта!

— Сеть запретного магического сокровища на севере разрушена и более не может быть собрана вновь. Союзные войска всех рас потерпели великое поражение, убитых и раненых бессчётно много.

— Династии Небесного Ветра и Земной Почвы народа Шэнлань, прорвав оборону, уже вторглись в провинцию Тайхэ!

— Глава Дворца Закона пал в бою!

— Глава Дворца Ритуалов пал в бою!

— И весь род Яо… все, кто выступил на север вместе с ним, погибли. Сам Правитель Яо пропал на поле боя, жив он или мёртв — неизвестно.

Слова Сюй Цина, достигнув ушей заместителя главы дворца и прочих, взорвались, как гром. У всех перехватило дыхание, и все разом посмотрели на главу дворца.

А глава дворца… улыбнулся.

— Только сегодня я наконец ясно увидел, в чём здесь дело… Не бойтесь. Вам не следует бояться, — он поднял голову и посмотрел на поле боя, тихо произнеся это.

— Решающая битва… вот-вот начнётся.

Почти в тот самый миг, как прозвучали слова главы дворца, на поле боя произошла огромная перемена. Все культиваторы народа Шэнлань словно получили единый приказ и разразились бурными криками ликования, после чего вся их армия разом отступила.

Очень скоро они покинули поле боя и откатились к хребту Тяньлай; вместе с ними ушли и все ромбовидные артефакты в небесах.

Их уход сильно разредил облака в небе, открыв высоко наверху гигантский вихрь.

Из него хлынул чёрный снег. Бесчисленные цепи, которые на земле сжимали отсечённые руки, теперь бешено натянулись, а из небесного вихря стала расползаться аура смерти.

Одной-единственной её нити хватило, чтобы на небо легли зимние сумерки, делая всё беспросветно мрачным.

С земли поднялся синий туман.

Цепи, тянувшиеся в вихрь, на глазах покрылись инеем и обратились ледяными цепями.

А затем, после ухода народа Шэнлань с поля битвы, над горным хребтом Тяньлай по обе стороны поднялись две громадные, потрясающие небо и землю фигуры.

Слева стоял Император Красного Духа.

Справа — другой, также в императорском одеянии и в императорской короне. Очевидно, это тоже был один из императоров четырёх великих династий народа Шэнлань!

Они стояли между небом и землёй. Их огромные тела, казалось, могли поддерживать сам небосвод. Их взгляды были устремлены к шатру главы дворца.

— Кун Лансю, северный театр войны уже рухнул. Великая армия моего народа уже вошла в округ Закрытого Моря. А здесь сейчас нисходит военное областное сокровище клана Ночи. Всему приходит конец.

— Ты знаешь, что такое военное областное сокровище, а потому можешь попытаться остановить его. Мы вмешиваться не станем. Но по сути… остановить ты его не сможешь.

Этот великий голос разнёсся по небу и земле. У всех Хранителей Меча за пределами шатра на лицах проступила решимость, и их убийственное намерение взметнулось к небесам. В этот миг глава дворца поднял голову, посмотрел на двух императоров, стоявших на хребте Тяньлай, и спокойно сказал, так что его услышали во все стороны:

— Да. Всему приходит конец.

Сказав это, глава дворца обернулся и посмотрел на округ Закрытого Моря, затем тихо произнёс:

— Передать приказ: второму и третьему легионам, находящимся здесь, немедленно оставить линию обороны и отойти на десять тысяч ли. В бой не вступать.

— Передать приказ: всем культиваторам округа Закрытого Моря, находящимся здесь, в бой не вступать.

— Передать приказ: всем остальным восьми легионам, отошедшим на назначенные позиции, оставаться на месте и в бой не вступать.

— Передать приказ: всем Хранителям Меча, находящимся здесь… отойти на пять тысяч ли. В бой не вступать!

Едва прозвучали эти слова, как лица всех вокруг изменились. Сюй Цин резко поднял голову и посмотрел на главу дворца.

Заместитель главы Дворца Хранителей Меча шагнул вперёд. На его иссечённом временем лице легла вечерняя тень, и он глухо произнёс:

— Если никому не позволено вступать в бой, то остаёшься только ты один?.. Глава дворца, я стар. Я пойду с тобой.

— Глава дворца, силы Сыма Наня невелики, но кровь у меня ещё не совсем остыла. Нечего ей зря пропадать. Мне кажется, холод, исходящий от этого областного сокровища, как раз хорош — хочу пойти немного остыть, — распорядитель Сыма смотрел глазами, в которых уже жила готовность к смерти, но на лице его была улыбка. И он тоже шагнул вперёд.

— Из четырёх распорядителей старина Чжоу и старина Сун уже ушли. Остались только я да Сыма. Глава дворца, не смей выделять одного Сыму — я, разумеется, тоже пойду.

Это заговорил распорядитель Сунь — тот самый, что в день первого прибытия Сюй Цина в Дворец Хранителей Меча принимал присягу их поколения. Теперь и он улыбался, делая шаг вперёд.

Другие тоже начали один за другим говорить. А ледяная сила в небесном вихре тем временем становилась всё страшнее.

Небо окончательно окрасилось в мрачный сумеречный цвет. С вращением вихря кругами расходился леденящий до костей холод, окутывая небо и землю и размывая всё вокруг.

Смутно можно было видеть, как на его пути облака и туман обращаются в лёд, а синий дым, поднимавшийся от земли, тоже застыл между небом и землёй, превратившись в неровные ледяные столбы — зрелище поистине жуткое.

Глядя на это, глава дворца равнодушно спросил:

— Я всё ещё глава дворца?

Все молчали.

— Дворец Хранителей Меча вам уже не нужен?

— Все эти люди, представители человечества, вышедшие в бой, погибли напрасно?

— Немедленно исполнять!

Голос главы дворца стал ледяным. Он пошёл к полю боя, взмахнул правой рукой — и в тот же миг поднялась чудовищная буря, прокатившаяся по этой земле. Все культиваторы на линии обороны вздрогнули телом, и их неудержимо отбросило назад — пока они не оказались за десять тысяч чжанов отсюда.

Во мраке потемневших небес на всей четвёртой линии обороны осталась лишь одна одинокая фигура, которая ни разу не сняла доспехов.

Жёлтый песок вздымался на ветру.

Иней поднимался от земли.

Всё вокруг тонуло в смуте.

Лишь эта фигура уходила всё дальше, а её мощь всё возрастала. Взмахом руки она заставила висящий в небе Дао-колокол издать гулкий звон, вырваться из кольца окружающих его гробов и в одиночку устремиться к вихрю, подавляя его.

И вслед за этим хриплый голос главы дворца разнёсся по всем сторонам:

— Красный Дух, Юэу, посмеете ли вы оба сразиться с этим дворцом!

(Конец главы)