Глава 510. В одиночку уступить тысячелетия героям

В небе с грохотом вращался вихрь. Леденящая сила, что исходила из него, была столь свирепа, что даже железные цепи покрывались льдом; сам вихрь изрыгал холод, а небосвод мерцал мрачным светом, подобно чёрному зеркалу.

Ужасающее существо внутри него медленно являлось наружу.

Но перед ним висел огромный колокол Дао. Всё его тело было покрыто бесчисленными древними письменами, сверкавшими и издававшими колокольный звон, что обращался в подавляющую силу.

Однако аура, исходившая из вихря, была слишком поразительна — полностью подавить её было невозможно. Пусть даже колокол Дао высвободил всю свою мощь до предела, пусть даже на нём уже начали проступать трещины и он, словно истощая самого себя, отчаянно преграждал путь, — всё равно он не мог остановить прибытие сокровища домена.

Изнутри вихря наружу разносился истребляющий всё ветер. Издали он походил на ветряное колесо, непрестанно вращавшееся и разносившее стужу по всем сторонам, словно на мир нисходила суровая зима.

На земле поднималось всё больше инея. Бесчисленные кровавые останки и трупы замерзали и рассыпались в порошок; стоило ветру коснуться их — и они обращались в пепел.

Затем настал черёд обрубков тел, потом — чёрного снега и самой земли, и всё вокруг погрузилось в смуту.

Лишь одна фигура оставалась среди этого мира. Шаг за шагом, сгорая вместе со своим уровнем культивации, она шла в затуманенное небо и землю, вступала в этот искажённый, предельно холодный мир.

Эта фигура отразилась в глазах всех культиваторов округа Закрытого Моря, отразилась и перед взором Сюй Цина, став для него единственной.

Чёрные доспехи, словно сотворённые ради самой ратной жизни. Серо-белые волосы, побелевшие потому, что сама жизнь также сгорала.

На холодном ветру плащ за спиной главы дворца был откинут в сторону и развевался, точно знамя.

В сумраке взметнувшийся морозный песок с воем носился над этим тяжёлым полем брани, выпуская наружу древнюю скорбь.

— Глава дворца...

Сюй Цин был охвачен болью и гневом, а в сердце у него вздымались чудовищные волны.

Та фигура под лучами заката уходила всё дальше. С подъёмом её ауры она становилась не только единственной в глазах людей, но и притягивала к себе Небо и Землю, обращая на себя всё внимание мира.

Перед главой дворца стояли многомиллионные войска народа Шэнлань, а над хребтом Тяньлань — два потрясающих небеса императорских силуэта. Чёрная масса, закрывающая небо и солнце, источала свирепую убийственную ауру, а тьма казалась бесконечной.

Позади него, в десяти тысячах чжанов, находились второй и третий легионы, а также несколько десятков тысяч выживших Хранителей Меча округа.

Один человек стоял одиноко.

Глядя на всё это, все культиваторы человечества испытывали скорбь; их сердца яростно бурлили, а и без того покрасневшие от бойни глаза наливались ещё большей кровью.

Кун Сянлун тоже поднял голову и посмотрел на ту фигуру. В его потускневших глазах вновь вспыхнул свет, но вместе с этим светом всё его тело неудержимо задрожало.

Когда в сердцах у всех бушевали великие волны, хриплый голос заместителя главы дворца, полный той же скорби, прокатился во все стороны.

— Всем!

— Мы... отступаем!!

Все молчали, пока голос заместителя не грянул, словно гром:

— Это приказ главы дворца. Исполнять!

С яростным криком заместитель резко махнул рукой. Поднялся сильный ветер, а следом управители Дворца Хранителей Меча и старейшины суда Хранителей Меча двух легионов тоже низко взревели, наконец понуждая человеческое войско здесь медленно тронуться с места.

Но каждый то и дело оглядывался назад, всматриваясь вдаль.

Только увидеть уже было нечего.

Та фигура слилась с сумраком — пока со стороны поля боя не взмыл к небу ослепительный свет, разрывающий хаос и пронзающий небосвод.

Небо загрохотало, земля содрогнулась. Бесконечное намерение меча взметнуло ветер и тучи, разогнало тьму и заставило Небо и Землю перемениться в лице.

Это был свет меча. Это был императорский меч!

Во Дворце Хранителей Меча округа Закрытого Моря собрано было девять императорских мечей. Четыре уже были использованы в прежних сражениях. Этот был пятым.

Стоило ему явиться, как он ослепительно вспыхнул, расколол туман, разбил искажение, взмыл с поля боя ввысь и устремился прямо к двум императорам народа Шэнлань над хребтом Тяньлань.

Там, где проходил этот меч, тотчас возникала гигантская расщелина, вытянувшаяся, как исполинский дракон. Под оглушительный свист меча он сметал всё на своём пути.

Его свет отражался в побледневших лицах бесчисленных культиваторов народа Шэнлань, а его воля потрясала самую основу духа всех вторгшихся врагов.

— Кун Лансю, общий ход событий уже решён. Какой смысл тебе сжигать свою жизнь?

Над хребтом Тяньлань низко заговорил Император Красного Духа и сделал шаг вперёд. В миг, когда его нога опустилась, Небо и Земля загрохотали.

Он поднял правую руку. Вокруг возникли десятки миллионов, а может и больше, малых миров, и в конце концов все они сошлись в его ладони.

Три цуня в центре ладони обернулись призрачным великим миром.

Так проявлялась четвёртая ступень Сгущения Руин.

Он легко нажал ладонью.

Небо и Земля содрогнулись вместе, и всё вновь расплылось.

Лишь буря взорвалась с невиданной прежде силой и пронеслась во все стороны, взметая бесчисленные обломки скованной льдом земли; они посыпались вокруг, точно поток ледяных метеоров.

Хребет Тяньлань яростно затрясся, бесчисленные камни посыпались вниз.

Когда всё снова стало различимо, Сюй Цин и все культиваторы округа Закрытого Моря увидели, что в хребте Тяньлань образовался пролом шириной в целых десять тысяч чжанов!

Гигантская расселина, тянувшаяся с поля боя на несколько сотен ли, пронзила хребет Тяньлань насквозь — зрелище было ужасающим.

Фигура Императора Красного Духа находилась уже за пределами хребта Тяньлань, и в этот миг он шаг за шагом отступал назад.

Все культиваторы народа Шэнлань были потрясены и охвачены ужасом.

Перед ними, среди искажённой земли, в смутном мареве показалась фигура главы дворца. Весь он был окутан пламенем, сжигавшим жизнь и уровень культивации; шаг его был твёрд, и он шёл вперёд, а хриплый голос его звучал в такт этим шагам:

— Пока горы и реки Закрытого Моря стоят, разве пожалею я эту голову?

Когда эти слова разнеслись по полю брани и достигли ушей отступающего человеческого войска округа Закрытого Моря, в небо взметнулся второй ослепительный свет меча.

Это был шестой меч.

С его появлением земля поля боя треснула, а пронзительный свет клинка взлетел к небесам и в этом мире, подобном девяти преисподним, ринулся прямо на Императора Красного Духа.

Но на этом не кончилось. Пока глава дворца шагал вперёд, пока всё его существо продолжало гореть, седьмой и восьмой мечи так же вспыхнули, озаряя Небо и Землю.

На этот раз и Император Лунного Тумана помрачнел. Он встал рядом с Императором Лунного Духа и вместе с ним вступил в бой.

Небо обрушилось, и невооружённым глазом было видно, как оно словно перекосилось. Земля крошилась и волной разрушения расходилась в стороны.

Небо рушилось, земля раскалывалась — зрелище, от которого трепетало сердце.

Всё вновь стало смутным.

На этот раз причиной тому были не хаос и искажение, не мороз и падение неба, а то, что для подавляющего большинства культиваторов их уровень культивации попросту не позволял ясно видеть этот бой.

Даже Сюй Цин видел лишь смазанное марево и мог различить в нём только три силуэта, сражавшихся насмерть. Каждое их столкновение сопровождалось грохотом Неба и Земли.

Этот рокот, превосходивший небесный гром, под натиском крайних взрывов обращался в ударные волны, заполнявшие сознание каждого, так что людям приходилось продолжать отступление.

Со стороны народа Шэнлань было то же самое.

Острые потоки ци меча носились вокруг, сокрушая всё, небеса и земля рушились, как сухой хворост.

И вот, в следующий миг, вместе с чудовищным грохотом и звуком раскола, донёсшимся с небес, бесчисленные каменные глыбы, парившие в воздухе, взорвались, а три сражавшиеся фигуры разошлись.

Лишь тогда всё снова стало немного яснее.

Шаги главы дворца вперёд наконец были прерваны. Он поднял голову и посмотрел в небо.

А Император Красного Духа и Император Лунного Тумана — позади них хребет Тяньлань уже более чем наполовину обрушился, а несколько гигантских расселин тянулись до самого края взора — тоже подняли головы и посмотрели в небеса.

В этот миг все культиваторы народа Шэнлань, как и люди округа Закрытого Моря, подняли головы. В их сердцах поднялись бесчисленные волны, когда они устремили взгляд к небу.

— Нисходит Зев Девяти Преисподних клана Ночи, — хрипло проговорил Император Красного Духа, чьё лицо после боя с главой дворца побледнело.

Источник грохота и звука раскола в небесах был именно тем гигантским вихрем.

Стужа, исходившая из него, уже достигла такой степени, что могла замораживать саму жизнь. Даже сам вихрь застыл, и смутно можно было различить край лезвия какого-то оружия, показавшийся из него!

Чёрная поверхность источала непревзойдённую убийственную мощь и заключала в себе густую смерть.

Страшная ледяная сила, от которой дрожало даже Сгущение Руин, бушевала внутри.

Снаружи колокол Дао, подавлявший его, теперь содрогался и трескался. Всё новые и новые трещины проступали на нём — этот дар из Столичного региона начал разрушаться.

Ибо противостоял он сокровищу войны.

Материал его был таинственен и дарован Багровой Луной. По слухам, оно было создано из оружия некого божества, уничтоженного Багровой Луной.

Оно могло извергать крайний холод, обращая мир в мёртвую землю.

Таково было боевое сокровище домена.

Боевое сокровище домена — основа наследия целой расы. Сила его столь велика, что превосходит всякое воображение; это то, что способно устрашать даже богов.

По своей значимости оно равно запретным магическим сокровищам сект континента Древней Славы.

Наличие такого сокровища — один из признаков того, насколько силён тот или иной народ.

У народа Шэнлань не было сокровища домена.

У множества рас их тоже нет.

У человечества когда-то было, но ныне уже нет.

И всякий народ, владеющий сокровищем домена, тем самым обретает на континенте Древней Славы силу, способную защитить себя от вторжения, устрашать все стороны света и вести войны против иных рас.

То, что явилось здесь, было не истинным телом этого сокровища домена клана Ночи, а лишь его проекцией.

Но и той силы, что она излучала, было достаточно, чтобы Сгущение Руин не смогло ни противостоять, ни остановить её.

Небо и Земля увядали и гибли.

Когда холод достигает предела, он становится уничтожением: ничего не остаётся, всё обращается в прах.

На далёкой золотой сети проступили бесчисленные духи артефактов. Они издавали пронзительные вопли, пытаясь сопротивляться, но не могли и непрестанно разрушались.

Эта сцена отразилась в глазах человеческого войска округа Закрытого Моря, и все они остолбенели.

В голове Сюй Цина воцарилась пустота.

Их мир был заменён суровой зимой.

На поле боя Император Красного Духа и Император Лунного Тумана перевели взгляд на главу дворца. Среди этой покрывшей Небо и Землю стужи Император Красного Духа медленно заговорил:

— Всем воинам слушать приказ: двигаться в округ Закрытого Моря, цель — столица округа, соединиться с государствами Небесного Ветра и Земной Почвы!

Когда эти слова прозвучали, за его спиной на бескрайней земле поднялся рёв миллионов, а то и большего числа воинов. Слившись, он потряс Небо и Землю.

— Есть!

И вслед за этим звуком несметное войско, вместе с ещё большим числом рас домена Шэнлань, хлынуло вперёд, подобно приливу, закрывая собой небо и землю.

После чего Император Красного Духа и Император Лунного Тумана направились к главе дворца Хранителей Меча.

Шаг за шагом приближаясь.

— У меня есть меч! — тихо сказал глава дворца, стоя перед многомиллионным войском и глядя на небесный вихрь. Подняв правую руку, он как будто сжал что-то в пустоте за спиной.

В его руке медленно начал формироваться ослепительный императорский меч. Это был девятый меч поля брани, и меч, принадлежавший самому главе дворца.

И в тот миг, когда прозвучали его слова, внутри золотой сети одновременно распахнулись сотни тысяч бронзовых гробов, парящих в воздухе!

И вместе с тем во все стороны разнёсся тот же голос:

— У меня есть меч!

— У меня есть меч!!

— У меня есть меч!!!

Один за другим эти возгласы доносились из открывшихся гробов, и одна за другой фигуры являлись между небом и землёй.

То были все те Хранители Меча прошедших времён, чья культивация достигла предела; те, кто жил в сравнительно мирную эпоху, а на последнем этапе своей жизни предпочёл уснуть, соединить свою жизнь с императорским мечом и дождаться решающего мгновения для округа Закрытого Моря, чтобы нанести за него удар мечом...

Одна за другой вспыхивали нити света меча, вырываясь из тел этих пробудившихся Хранителей Меча.

Сотни тысяч лучей меча озарили небо и, слившись в реку мечей, устремились к главе дворца. В то же время тела этих Хранителей Меча стремительно иссыхали и в конце концов, словно стёртые с лица мира, исчезали.

Каждый из них перед исчезновением смотрел в сторону своей родины — округа Закрытого Моря.

В их взглядах были тоска, благословение, освобождение, воспоминание — но не было сожаления.

— У меня есть меч.

Глава дворца поднял голову. Сотни тысяч лучей меча сошлись в его руке и влились в его императорский меч. Сияние стало таким ослепительным, что даже холод небес, казалось, в этот миг отступил перед ним.

Меч поднялся — и небо содрогнулось, звук его мог сокрушить вечность.

— Защитить мой дом!

И с этими словами глава дворца выхватил меч за спиной и одним ударом рассёк пространство навстречу наступающим Императору Красного Духа и Императору Лунного Тумана.

Этот удар заставил землю подняться, а небо — содрогнуться; его мощь могла сокрушить целые армии.

Этот удар лишил сияния божественное оружие, заставил крайний холод отступить.

Два императора изменились в лице, все культиваторы содрогнулись. Меч, вобравший в себя силу сотен тысяч Хранителей Меча, рушил всё, как сухую траву; он стал единственным сиянием между Небом и Землёй, заимствовал небесный путь, превращал его в правила, отсекал злые помыслы и карал вторжение.

Император Красного Духа в спешке отступил и выставил перед собой красную птицу с императорской колесницей, чтобы принять бедствие и выдержать удар.

Ци меча сокрушила её, и пронзительный, до крайности жалобный вопль раздался в тот миг, когда клинок прошёл через межбровье птицы-зверя.

Та разлетелась надвое.

Позади неё Император Красного Духа в ужасе явил свой великий мир, чтобы остановить императорский меч. Грохот потряс слух; великий мир становился всё более призрачным, всё более блеклым, пока не помутнел окончательно и не рухнул у него перед лицом.

Император Красного Духа изверг кровь, его уровень культивации рухнул, и как раз в тот миг, когда глаза его наполнились яростью и потрясением, полоса света меча прошла через его межбровье, одним ударом разрубив его!

Рядом Император Лунного Тумана бросился помогать, делая всё возможное, но смог лишь не дать душе Императора Лунного Духа рассеяться, не сумев удержать его телесную оболочку от разрушения и распада. Сам же он был рассечён наполовину.

В смятении его императорское одеяние разорвалось, корона сорвалась, бесчисленные жемчужные нити разлетелись в стороны. Он выглядел жалко и непрестанно отступал.

И лишь тогда сила этого меча иссякла.

Небо обрело частицу ясности, земля — частицу покоя.

Лишь глава дворца стоял на месте. В руке его уже не было меча. Кровь выступила у него изо рта и превратилась в кровавый дождь небесного свода, что начал падать на землю.

Но этому дождю не суждено было достигнуть земли. В тот миг, когда мощь меча рассеялась, из небесного вихря вновь поднялся крайний холод. Изнутри хлынул густой, истребляющий Небо и Землю ледяной ветер и swept outward, sweeping all directions.

Там, где он проходил, сами Небо и Земля замерзали так, что трескались, обнажая пустоту; а пустота крошилась, превращаясь в дыры.

Колокол Дао, дарованный столицей Хранителей Меча при основании округа Закрытого Моря, издал последний звон, ставший его лебединой песнью.

Тело колокола раскололось на части и разрушилось в небесном своде.

Сокровище домена клана Ночи показалось из небесного вихря более чем наполовину, подавляя всё своим весом.

Его смоляной цвет источал беспредельное зло, так что небеса словно лишились самого неба.

Острое древко алебарды, неся в себе бесконечное свирепое уродство, заставляло землю будто утратить свои грани.

Сеть запретного магического сокровища округа Закрытого Моря искривлялась до предела. Духи артефактов, в которые превратились запретные сокровища всех сект округа Закрытого Моря, издавали пронзительные вопли, и огромными массами погибали.

Запретная сеть вот-вот должна была рухнуть.

Увидев это, отлетевший за несколько тысяч чжанов Император Лунного Тумана, выглядевший крайне жалко и оставшийся только с верхней половиной тела, в этот миг испустил из себя множество кроваво-плотяных нитей. Те непрестанно сплетались, восстанавливая отсутствующую часть тела. Подняв голову, он с опаской посмотрел на фигуру главы дворца впереди.

— Кун Лансю, у тебя ещё есть меч?!

Рядом с ним парила душа — это был Император Красного Духа, чьё тело полностью разрушилось и не подлежало восстановлению, а душа была тяжко ранена. Его душа отличалась от обычного призрачного облика: на ней было бесчисленное множество красных нитей, уходивших глубоко внутрь и сплетавшихся в сеть, что, с одной стороны, защищала душу, а с другой — вторгалась в неё и сковывала.

Это был метод клана Ночи и в то же время судьба народа Шэнлань.

Он мог усиливать душу, но вместе с тем налагал предел на всё остальное.

В этот миг, глядя на главу дворца с глубокой серьёзностью, он произнёс:

— Сила Хранителей Меча разбила моё телесное проявление мира, сокрушила мой великий мир, надломила основание моего Дао, уничтожила половину тела Лунного Тумана и поколебала его душу. Кун Лансю, ты — подлинный человек!

Глава дворца поднял голову. В его глазах ещё теплилось сожаление; усмехнувшись, он холодно улыбнулся.

В этой улыбке по его лицу пошли трещины, распространившись по всему телу; то же происходило и с доспехами — густая сеть трещин покрыла их, словно паутина.

Он не обратил на это внимания и не ответил на слова Императора Лунного Тумана. Вместо этого он повернулся и направился к трескающейся сети округа Закрытого Моря. С каждым шагом его тело становилось всё больше.

Всё больше и больше. И вместе с этой переменой доспехи на нём уже не могли выдерживать: они сами раскалывались, осыпаясь, словно он снимал броню.

Кусок за куском.

Пока, пройдя поле боя и достигнув места, где сеть округа Закрытого Моря уже начала рушиться, его тело не выросло до десятков тысяч чжанов. Сквозь повреждённую ледяную сеть он посмотрел на человеческое войско, отступившее на сотню ли.

— Глава дворца...

По человеческому войску пронёсся плач.

Кун Сянлун уже не мог устоять на ногах; Сюй Цин поддерживал его. Глаза Сюй Цина покраснели. Всё увиденное прежде, пусть и не вполне ясно, он всё же уловил в общих чертах.

То же было и с остальными.

За пределами ледяной сети глава дворца пристально смотрел на них и сурово произнёс:

— Кто из людей не умирает? Чего тут плакать? Всем встать ровно!

Человеческое войско, скрывая скорбь, выпрямилось. Каждый стоял как струна.

Глава дворца слегка кивнул, глядя на этих сынов человечества. Его взгляд скользнул по каждому из войска.

На Сюй Цине он задержался на одно дыхание — в этом был ожидание.

На Кун Сянлуне его взгляд задержался на два дыхания — в нём были нежность расставания и удовлетворение.

На заместителе главы дворца — на три дыхания. Другим было не понять, но сам заместитель знал смысл этого взгляда. Он тяжело кивнул, а в душе у него поднялась безмерная скорбь: он понимал, что это — поручение сироты, последнее завещание.

Наконец, когда дрожь Кун Сянлуна усилилась, взгляд главы дворца обратился в сторону столицы округа, и... последний кусок доспеха на нём упал.

В то время как боевое сокровище домена внутри вихря извергало всё более ужасающее разрушение, а войско народа Шэнлань на поле боя снова двинулось вперёд...

Глава дворца повернулся, встал спиной к округу Закрытого Моря, развёл руки и слился с рушащейся за его спиной сетью.

В следующий миг на великой сети возникли один за другим малые миры, бескрайние, а затем все они слились в великий мир главы дворца, который пылал в огне.

И весь холод запретной сети в этот миг стремительно хлынул в его великий мир, собираясь в нём самом.

Он полностью слился с запретной сетью!

Сжигая собственное долголетие, сжигая свой уровень культивации, вступив в этот бой и нанеся тот удар мечом, он и вправду уже исчерпал всё до капли. Но он всё же решил сжечь и самого себя.

Собою он стал частью запретной сети столицы округа, используя собственное тепло, чтобы отсрочить её разрушение.

— Передать приказ... всем человеческим легионам в провинции Линьлань отступить к столице округа.

Глава дворца низко произнёс это. Бесконечный крайний холод со всех сторон собирался и ревел перед ним, весь хлынув к нему, так что в этот миг глава дворца обратился в ледяную статую.

Но он всё ещё мог поддерживать Небо и Землю.

Он всё ещё мог заслонять округ Закрытого Моря от предельного холода.

Даже теперь в его тоне и в выражении его лица не было ни малейшей слабости.

На запретной сети вновь проступило золотое сияние.

Благодаря его слиянию с нею эта запретная сеть не только здесь могла продержаться ещё немного — вся территория округа Закрытого Моря, которую она покрывала, также получала от этого пользу.

И на севере, и на западе — там, где рассеянные войска округа Закрытого Моря уже отступали, — позади них вновь возникла золотая сеть, заслоняя их от преследующих армий народа Шэнлань.

Во многих землях, уже занятых врагом, в этот миг снова поднялась золотая сеть, пытаясь остановить трагедии жизни и смерти, разворачивавшиеся между небом и землёй.

Источником всего этого было тело главы дворца — и оно уже рассеивалось.

Боль, порождённая холодом сокровища домена, его истребляющей силой, не поддавалась описанию.

Но для главы дворца это, казалось, уже ничего не значило. Его конечности исчезли, обратившись в прах; тело растворялось, лицо медленно опускалось, глаза едва держались открытыми.

На поле боя Император Красного Духа и Император Лунного Тумана подняли руки, останавливая продвижение армии. Они стояли перед золотой сетью, и как они оба, так и бесчисленное войско позади них в этот миг молчали.

Но в следующий миг выражения лиц обоих внезапно изменились. Они резко посмотрели в пустоту справа от главы дворца.

Равнодушный голос донёсся из той пустоты справа от главы дворца:

— Кун Лансю, я мог и не появляться, просто дождаться твоей гибели. Но ты заслужил моё уважение, потому я пришёл спросить тебя: ты не испустил последний вздох лишь потому, что ждал меня?

Вместе с этими словами из пустоты перед лицом главы дворца внезапно возник чёрный силуэт, сотканный из тумана.

Появление этой фигуры потрясло сердца всех на поле боя.

Так было и со стороны народа Шэнлань, и со стороны людей округа Закрытого Моря.

Лишь взоры двух императоров чуть сокрылись — словно для них это не было неожиданностью.

Глаза Сюй Цина резко расширились. Он мёртвой хваткой впился взглядом в ту фигуру. Он вспомнил о деле, которое глава дворца велел ему расследовать; дыхание его участилось, и он изо всех сил старался запомнить облик противника.

Но, увы, тот туманный силуэт был совершенно неразличим.

Глаза главы дворца, уже было смыкавшиеся, вдруг распахнулись, и он посмотрел на тень перед собой.

— Это ты погубил Наместника? — низкий, хриплый голос главы дворца прокатился во все стороны.

— Я, — кивнул чёрный силуэт и тихо ответил.

— Ты ведь устроил расследование. Жаль только, направление выбрал неверное.

Глава дворца молчал.

— Не хочешь спросить, кто я? — спокойно произнёс чёрный силуэт.

— Ты бы ответил?

Чёрный силуэт покачал головой и вздохнул.

— В таком случае прощай, Кун Лансю. — Он сделал несколько шагов назад, сложил кулаки в знак почтения и поклонился, после чего рассеялся между небом и землёй.

Но в то самое мгновение, когда его фигура уже почти полностью исчезла, глаза главы дворца внезапно вспыхнули ослепительным светом. Из его зрачков собрался потрясающий душу императорский меч и молниеносно выстрелил наружу, рассекая чёрную тень.

Скорость была поразительной, не оставляя противнику ни малейшего шанса уклониться, а миг был выбран тогда, когда тот уже исчезал, но ещё не исчез окончательно. Потому в одно мгновение этот императорский меч пронзил его межбровье насквозь.

Более того — он проследил к истоку, устремившись в беспредельную пустоту, чтобы убить истинное тело этого призрака, отсечь все его связанные воплощения — прошлое, настоящее и будущее, всё подпадало под убийственную область этого меча.

Тело чёрной тени замерло и окончательно рассеялось, но тихое бормотание всё же отдалось в Небе и Земле:

— Значит, у тебя и впрямь был ещё один меч.

— У меня нет прошлого, нет будущего и не было настоящего. Кун Лансю, тех, кем я восхищаюсь, немного. Ты — один из них. Я позволил тебе рассечь меня этим мечом, чтобы сохранить тебя в своём сердце и не забыть.

Глава дворца смотрел на него ледяным взором, ставшим вечностью, — пока мороз не поглотил его лицо.

Прах. Небытие.

— Глава дворца!!

Человеческие легионы были охвачены болью, пронзающей до костей, и безмерной скорбью. Слёзы текли из глаз каждого культиватора; с покрасневшими глазами они ощутили, как в этот миг их сердца до краёв наполняет безграничная печаль.

Глава Дворца Хранителей Меча пал.

Небо округа Закрытого Моря рухнуло вновь.

В этот миг небосвод загрохотал, словно и сам постиг скорбь, и обратился в кровавый дождь. Подняв бурю, он пролился на землю, превращаясь в кровавый лёд.

Среди этого кровавого льда тело Сюй Цина дрожало. Скорбь наполняла его взгляд слезами, а сердце было словно намертво сжато невидимой рукой — больно, нестерпимо больно.

Всё, что связывало его с главой дворца, всплывало перед глазами одно за другим, точно картины.

Вокруг него раздавался плач, со всех сторон растекалась боль.

Кун Сянлун больше не мог держаться и рухнул на колени. Слёзы струились по его лицу, а беспомощность и скорбь полностью завладели его сердцем.

Пока он весь не согнулся к земле, рыдая так, что уже не мог выговорить ни слова.

И в этот миг между небом и землёй прокатился ещё один грохот. Сеть запретного магического сокровища раскололась на части и окончательно разбилась.

После крушения северной линии фронта теперь пала и западная.

Это означало поражение округа Закрытого Моря.

Бесконечный крайний холод обратился в бурю и с воем понёсся спереди, sweeping all directions, а земля яростно затряслась.

Внутри этой бури вперёд двигалось войско народа Шэнлань.

Небо было затянуто стужей, и уже невозможно было разобрать, ночь сейчас или день. А на деле в этот миг... занимался рассвет.

Пусть мороз и покрыл небесный свод, радуга всё равно однажды появляется — только после ветра и дождя, только когда поднимается первое солнце.

Кровь главы дворца обратилась дождём.

Отчаяние и ярость округа Закрытого Моря подняли в этот миг ветер над землёй.

И потому, в тот миг, когда войска народа Шэнлань перешагнули четвёртую линию обороны, на далёком небосводе взошло первое утреннее солнце.

Море золотого света хлынуло с небес.

Это был не только солнечный свет.

В том море света развевались бесчисленные знамёна, подобные радуге.

Там же сверкали бесчисленные фигуры в золотых доспехах, подобные радужным лучам.

Там же гремели бесчисленные рыки чёрных драконов, и вспыхивали колебания бесчисленных формаций.

Небо и Земля переменились в лице, ветер взвился, облака пришли в движение.

На высочайшей вершине небес дракон о четырёх когтях, длиной в целых сто тысяч чжанов, разорвал пустоту и с рёвом вырвался наружу. Его голос потряс солнце и луну, остановил бег облаков и с грохотом понёсся вперёд.

Земля яростно затряслась. Войска народа Шэнлань все как один замерли. Император Красного Духа и Император Лунного Тумана резко подняли головы.

Ибо на спине того золотого дракона стояло золотое тронное сиденье, а на нём восседала фигура, в чьём облике без всякого гнева уже заключалось величие власти.

На нём был жёлтый халат — не императорский, но и не царский.

А четырёхкоготный золотой дракон уже сам по себе означал его положение.

— Седьмой сын Императора!

——

На этом описание этой войны на сегодня завершено.

Скажу откровенно: писать это было очень трудно, куда труднее обычного, да ещё и неблагодарно; давление, если честно, было огромным.

Пока писал, размышлял гораздо дольше, чем собственно выводил текст.

Приходилось учитывать не только общую картину, но и детали, и логику, и само словесное воплощение, а ещё вплетать прежние намёки и прокладывать путь для дальнейшего сюжета, последовательно раскрывая грандиозный мир романа и самостоятельные позиции всех сторон.

Я старался сделать так, чтобы это были не NPC, а живые существа — со своими мыслями и плотью.

Кроме того, в этой главе я заложил немало скрытых нитей. Возможно, кто-то из читателей уже заметил: почему глава дворца искал смерти.

И напоследок — прошу месячный голос в память о главе дворца!

(Конец главы)