Глава 511. На вершине Закрытого Моря — воспеть своё устремление

Эпоха Сюань Чжаня, 2932 год, четвёртый месяц. Наместник округа Закрытого Моря неожиданно пал. Военное бедствие, поднятое народом Шэнлань, обрушилось на земли трёх провинций, а клан Ночи начал крупномасштабное вторжение в Столичный регион.

Округ Закрытого Моря воззвал о помощи; положение было критическим, опасность нависла в самый последний миг.

В том же году, в шестом месяце, округ Закрытого Моря, опираясь лишь на силы одного округа, в одиночестве держал оборону почти два месяца. После этого северный фронт округа рухнул. Глава Дворца Ритуалов Ли Жунъюй пал в бою, глава Дворца Закона Чжан Хэнсинь пал в бою, Яо Тяньянь пропал без вести, союзные войска понесли бесчисленные потери и были отброшены на двести тысяч ли.

Спустя день после поражения на севере обрушился и западный театр войны; глава Дворца Хранителей Меча Кун Лансю пал на поле брани.

Когда сто тысяч людей округа Закрытого Моря оказались на краю гибели, седьмой сын Императора, невзирая на все возражения и тревожась о Закрытом Море, после прорыва через многослойную блокаду клана Ночи наконец прибыл в округ Закрытого Моря.

Седьмой принц, сокрушая все преграды с неудержимой мощью и обрушиваясь с громовой яростью, повёл за собой шестидесятимиллионную человеческую армию из Столичного региона. Опираясь на величие пяти Верхних дворцов Сюань и используя в качестве острия сорок девять полководцев Восточной Победы, он смёл северный театр войны.

Он уничтожил семь миллионов вражеских культиваторов двух государств народа Шэнлань — Небесного Ветра и Земной Почвы, и их кровью и плотью воздвиг на северном театре неприступную линию обороны.

Более того, не снимая доспехов ни днём ни ночью, он лично повёл двадцать семь полководцев и сто тринадцать великих генералов, возглавив боевых культиваторов человечества из Столичного региона, и на золотой драконьей колеснице с четырьмя когтями отправился к западному фронту.

И в тот миг, когда западный театр уже рушился и судьба бесчисленных людей округа Закрытого Моря висела на волоске, он сумел остановить две великие династии народа Шэнлань — Лунных Духов и Лунного Тумана, а затем и сам выступил в бой, тяжело ранив двух императоров.

Седьмой принц первым открыл новую страницу в войнах человечества: он не только тяжело ранил двух императоров, но и на западном театре войны уничтожил более шести миллионов врагов.

Императорская кровь струилась рекой, окрашивая небеса в алое. Не щадя собственной безопасности, седьмой принц совместно с полководцами применил тайное запретное искусство человечества, запечатав земли половины провинции и тем ограничив распространение доменного сокровища клана Ночи.

Этим он спас разгромленную армию западного театра войны.

После этого он собрал воедино остатки северо-западных войск, образовал единую линию фронта, сосредоточил десятки миллионов воинов и культиваторов человечества округа Закрытого Моря для охраны врат пограничья. Кроме того, он отправил трёх полководцев и десять генералов с частью столичных боевых культиваторов по всему округу Закрытого Моря — для зачистки Чёрной Стражи и мятежных сил разных рас.

Весь округ Закрытого Моря воспрянул духом; демоны и чудовища задрожали, злые и тёмные сущности исполнились ужаса.

Зло внутри округа было почти выметено подчистую, и среди людского рода стали проступать признаки мира и покоя.

Сотня союзов ликовала, тысячи рас покорно подчинились.

В том же году, в седьмом месяце, народ Шэнлань, потерпев неудачу, начал общее наступление, собрав ужасающую армию, что надвигалась к границам.

Седьмой принц, обладая и великим даром, и выдающимся искусством ведения войны, обратил отступление в наступление: он заманил врага вглубь, а затем взорвал подземный огонь в провинции Юйтянь и провинции Цилин, вызвав извержение бесчисленных вулканов. Земля содрогнулась, пламя распространилось до Линьлана и Тайхэ, и огонь охватил земли четырёх провинций.

В этих четырёх провинциях воцарилась беспросветная тьма; лишь неугасимый подземный огонь полыхал до небес и бушевал больше месяца.

Среди этого пламени стенания народа Шэнлань не умолкали, погибших было неисчислимо много, и в конце концов натиск вторжения удалось пресечь.

Эта великая победа, когда весть о ней дошла до тыла округа Закрытого Моря, вызвала ликование всех рас по всей его территории.

Наместник многократно подавал прошения, умоляя принца воссесть в окружной столице и лично её удерживать, но всякий раз получал отказ. Лишь после этой великой победы принц, помня о воинах, наконец согласился через семь дней повести десятимиллионную армию боевых культиваторов в окружную столицу.

Сегодня был третий день до его выступления.

На границе провинции Цилин, на линии обороны, протянувшейся более чем на миллион ли в соответствии с очертаниями горных хребтов, Сюй Цин молча сидел на камне и смотрел вдаль, туда, где сходились небо и земля.

Теперь он разительно отличался от прежнего себя.

Одеяние Хранителя Меча он давно сменил на изорванные латы. Его длинные волосы уже были острижены коротко. Всё его тело было покрыто грязью, от него веяло запахом крови, а губы потрескались уже бесчисленное множество раз.

В его глазах проступала ещё и глубокая, тяжёлая усталость.

Если же последовать за его взглядом, можно было увидеть мрачное небо и клубящийся густой дым. Некогда зелёные горы, синие воды и мягкая земля теперь почернели, и кое-где ещё тлел оставшийся огонь.

Среди этого сплошного разорения виднелись бесчисленные обугленные кости…

Сюй Цин смотрел на всё это и молчал.

Лишь спустя долгое время у него за спиной послышались шаги — это был Кун Сянлун.

Одетый почти так же, столь же измученный и столь же подавленный, он подошёл к Сюй Цину, сел рядом и, глядя вдаль, хрипло и глухо заговорил:

— Сюй Цин, иди отдохни. Я тебя сменю. По дороге я видел твоего старшего брата, он велел передать, чтобы ты поскорее возвращался.

— Утром заместитель главы дворца нашёл меня и сказал, что через три дня я возвращаюсь с ним в окружную столицу. Он упомянул и тебя.

— Канцелярии Военных Донесений больше нет. Тебе здесь оставаться тоже бессмысленно, так что я за тебя согласился.

Кун Сянлун говорил спокойно; его голос был словно омертвевшим, без малейших колебаний чувств.

Сюй Цин молча поднялся и окинул взглядом тянущуюся вокруг линию обороны. Здесь стояли в основном прежние человеческие культиваторы округа Закрытого Моря, а армия из Столичного региона расположилась лагерем на второй линии обороны, далеко позади.

Спустя долгое время Сюй Цин отвёл взгляд, похлопал Кун Сянлуна по плечу, достал кувшин с вином и поставил рядом.

Это было то немногое, что осталось после суток и ночи, проведённых им на этом посту.

Кун Сянлун поднял кувшин и сделал большой глоток. В тот миг, когда Сюй Цин уже повернулся, чтобы уйти, он вдруг заговорил:

— Сюй Цин… ты видел ту фигуру?

Сюй Цин закрыл глаза, прикрывая налившиеся кровью веки, и кивнул.

Кун Сянлун умолк и лишь спустя некоторое время глухо спросил:

— Что ты думаешь об этом принце?

— Жестокий человек, — хрипло ответил Сюй Цин.

В памяти у него всплыл тот день, когда в окружной столице рухнула гигантская сеть запретного магического сокровища, и с неба спустился четырёхкоготный золотой дракон, а на нём — та самая фигура.

— Подорвать подземный огонь в двух провинциях… Старик… то есть глава дворца, уже тогда занимался этим, поэтому всё время устраивал переселение людей из этих двух провинций. Но этот принц… он достаточно жесток. В его глазах есть только победа, только слава — человеческие жизни для него ничто!

Сюй Цин промолчал.

— Сюй Цин, ты видел боевые сводки? Там расписывают эти великие заслуги — тяжело ранил двух императоров, ну и славно же сказано, тяжело ранил двух императоров!

— И ещё этот принц… если бы он прибыл тогда хоть чуть раньше, пусть хотя бы на одно курение благовония раньше… — Кун Сянлун горько усмехнулся и не стал продолжать. Он снова сделал большой глоток из кувшина и махнул Сюй Цину рукой.

Сюй Цин ещё некоторое время стоял на месте, а затем молча ушёл.

Со дня гибели главы дворца прошёл уже месяц.

С прибытием седьмого принца Канцелярия Военных Донесений как ведомство утратила всякий смысл существования и была забыта. Что же до Сюй Цина и бывших Хранителей Меча из Канцелярии Военных Донесений, то всех их распределили по фронту.

После многих перебросок, пережив к настоящему времени целую череду сражений, Сюй Цин на собственном опыте постиг и образ действий этого седьмого принца.

Ради победы — любой ценой.

И впрямь, как сказал Кун Сянлун, человеческие жизни в его глазах ничего не значили, даже несмотря на то, что в Юйтяне и Цилине ещё не успели полностью эвакуировать более половины местных племён и человеческих смертных.

Но раз уж удобный миг для удара настал, он всё равно выбрал взорвать подземный огонь.

За этот месяц народа Шэнлань погибло и в самом деле очень много, но и людей полегло не меньше.

Особенно это касалось прежнего западного театра войны округа Закрытого Моря.

В каждом сражении именно они шли в авангарде.

Теперь от них осталось уже немногое; их постоянно дробили и смешивали с другими армиями, и каждый из выживших в этой войне был закалён в воина, прошедшего сотню битв.

Таков был и Сюй Цин. Он вместе с Кун Сянлуном тоже участвовал во множестве боёв, и лишь благодаря заботе заместителя главы дворца и прочих стариков им с трудом удалось несколько раз избежать верной смерти. Теперь они числились в четвёртом легионе третьего генерала под началом семнадцатого полководца столичной армии человечества.

Именно их подразделение отвечало за оборону этого участка.

Сейчас был закат. Остатки света, пропитанные чадом далёких чёрных туч, тоже стали буроватыми и ложились на горную тропу, по которой шёл Сюй Цин.

Он шёл в безмолвии, пока не вернулся в военный лагерь, выстроенный в неподалёку лежащей горной долине.

Здесь находилось несколько сотен культиваторов — все они были людьми прежнего западного театра войны. Их было не так уж мало, но и не слишком много, однако из лагеря почти не доносилось звуков.

От каждого веяло ранами: кто-то залечивал себя, кто-то медитировал, кто-то просто сидел в оцепенении.

И ещё тут были тела, сваленные вместе в одну кучу, — их пока не успели ни обработать, ни вывезти.

Когда Сюй Цин вошёл, некоторые из них подняли головы и посмотрели на него.

Среди них были Хранители Меча, ученики различных сект, а также прежние культиваторы Канцелярии Военных Донесений.

Сюй Цин тоже посмотрел на них.

Они молчали.

В одной из палаток на краю лагеря Сюй Цин увидел Капитана.

Хотя тот тоже выглядел потрёпанным и его латы были покрыты трещинами, дух у него был бодр, а тело давно уже зажило.

Сейчас он сидел на корточках, держа в руках чёрный рог и грызя его, словно проверяя на прочность.

Рядом стоял походный котёл, разогреваемый огненным кристаллом; внутри тушилось мясо, и от булькающего варева расходился густой аромат.

— Старший брат, я вернулся, — сказал Сюй Цин, входя в палатку.

Эта палатка была их общим жилищем.

Хотя седьмой принц был к фронту беспощаден, после того как огромное число Хранителей Меча из Дворца Хранителей Меча погибло, заместитель главы дворца вместе со всеми великими старейшинами двора Хранителей Меча многократно подавали принцу доклады. В конце концов принц согласился, что секты, в которых состояли Хранители Меча и которые понесли особенно тяжёлые потери, могут покинуть поле боя и вернуться на свои земли.

Однако он разрешил уйти лишь части людей, причём поэтапно.

Поэтому десять дней назад Семизрачные Зрачки, где Сюэ Ляньцзы был тяжело ранен, а половина учеников погибла или была искалечена, покинули фронт в составе четвёртой группы сектантских сил.

Капитан, как Хранитель Меча, не ушёл. Изначально он отвечал за другой участок неподалёку, но своими методами добился того, чтобы его перевели к Сюй Цину.

— Я как раз прикинул, что ты должен вернуться примерно сейчас. Иди скорее, младший брат, будем есть! — Капитан обернулся к Сюй Цину, рассмеялся и поманил его к котлу.

— Днём я ходил в лагерь этих людей из столицы и увидел, что кормят их хорошо. Потому я кое-что прихватил. А ещё видел, что они раздобыли несколько боевых зверей народа Шэнлань.

Капитан указал на котёл.

— Попробуешь?

Сюй Цин посмотрел на него и в душе по-настоящему восхитился способностью Капитана заводить знакомства.

С тех пор как прибыла столичная армия, Капитан целыми днями околачивался в их лагере, успел подружиться со многими, выведал немало сведений и время от времени даже приносил обратно подобные питательные вещи. Поэтому Сюй Цин протянул руку, взял кусок мяса и положил в рот.

Вкус и впрямь был хорош. После еды внутри тела поднялись волны тепла, обратившиеся тонкими струйками духовной энергии и напитавшие его уровень культивации.

— Неплохо, а? — самодовольно усмехнулся Капитан, сел рядом и тоже схватил кусок. Едва начав есть, он заговорил дальше: — Я слышал, что сказал старый Кун. Через три дня мы возвращаемся. Такое чувство, будто мы уже целую вечность не были в окружной столице. Те плоды Дао, что мы раздобыли, на этот раз надо как следует обменять.

— Я разузнал: даже в Столичном регионе эта штука считается ценностью, — сказал Капитан и, оглянувшись по сторонам, понизил голос. — Ещё я выяснил, что война в Столичном регионе всё ещё продолжается. На этот раз клан Ночи начал полномасштабное вторжение, да и другие расы тоже зашевелились. Закрытое Море — единственное место, где человечество одержало победу.

— Говорят, именно эта победа здесь заставила немало крупных рас вокруг Столичного региона, которые прежде строили свои планы, умерить пыл и занять выжидательную позицию… После одной битвы имя этого седьмого принца узнал весь мир.

— Кроме того, я разузнал, что у Императора двенадцать сыновей и три дочери, но борьбы за престол у них нет. Император действует грозовыми методами, он ещё в расцвете сил, нрав у него холодный, а к родству он равнодушен: для него имеет значение только то, полезно ли это народу.

— И это, кстати, хорошо видно по прибывшему на этот раз седьмому сыну. Похоже, он и не думает возвращаться в столицу. Вспомни, что он делал после прибытия, — всё идёт к тому, что он хочет сделать округ Закрытого Моря своей вотчиной.

Капитан многозначительно посмотрел на Сюй Цина.

— Здесь разыгрывается большая партия. Я не знаю, какие ходы будут следующими, но небо над округом Закрытого Моря уже сменилось… Так что, младший брат, не зацикливайся слишком. В этом мире смерть — обычное дело, а важнее всего остаться в живых.

— Возьми хотя бы этот котёл с мясом. Тушится оно трудно, но если дать времени достаточно, то всё равно будет таять во рту. Так и с печалью в этом мире: нет ничего, чего время не смогло бы стереть. А если что-то и не стёрлось, значит, просто время ещё не пришло.

— Перед возвращением предок тоже говорил мне: усердно культивируй и не думай о чувствах между мужчиной и женщиной. Когда позже уровень культивации станет высоким, каких женщин тебе только не будет? Я потом обдумал эти слова — в них всё же есть смысл.

— С округом Закрытого Моря то же самое. Если он нам не подходит, мы просто уйдём. А когда однажды станем сильными, вернёмся — и разве не сметём всё на своём пути? Тогда все расы сами будут выстраиваться в очередь, чтобы искать у нас покровительства.

На лице Капитана появилась гордая самоуверенность. Он схватил большой кусок мяса и вложил его в руку Сюй Цину.

Сюй Цин взял мясо, молча поднёс ко рту и стал есть кусок за куском, сжимая зубы очень крепко.

В это самое время, когда война между народом Шэнлань и округом Закрытого Моря была остановлена огнём четырёх провинций и армия Шэнлань была вынуждена временно прекратить вторжение, в самом центре земель народа Шэнлань, в Святой Земле, устланной белым песком, внутри храма прародителя-императора народа Шэнлань, на коленях стояли четыре императора Шэнлань.

Перед ними находилось кресло, изготовленное из особых кровавых кристаллов.

На нём сидел человек, скрытый во тьме. Всё его тело было расплывчатым, облик невозможно было различить. Видны были лишь тонкие струйки чёрной ци, исходившие от него и вплавлявшиеся в кровавые кристаллы, словно очищая родословную.

— Прародитель, всё исполнено по плану.

— Но, похоже, клан Ночи начал что-то подозревать.

Под креслом Император Красного Духа уже обрёл новое тело, однако лицо его было бледно, словно его ци и кровь всё ещё пребывали в разрушенном состоянии. Сейчас он глухо заговорил.

Рядом с ним стояли, склонив головы, Император Небесного Ветра, Император Лунного Тумана и Император Земного Духа.

Долго не получая ответа, Император Небесного Ветра заговорил сам:

— Прародитель, на этот раз наши потери превысили тридцать миллионов. К тому же седьмой сын человеческого Императора действует беспощадно и обладает решительным нравом, он не из обычных людей. Если тот человек, что сотрудничает с нами… обманет нас, или если седьмой принц нарушит договор…

Император Небесного Ветра не договорил — его перебил Император Лунного Тумана:

— Небесный Ветер, это замысел, установленный прародителем-императором. Нам нужно лишь исполнить свою часть. А твои мысли лучше пока придержи.

Остальные два императора ничем не выдали своих чувств и продолжали молчать.

Лишь через некоторое время с кроваво-кристаллического кресла раздался древний, усталый голос расплывчатой фигуры:

— Вам четверым незачем больше прощупывать меня. Мне известны ваши разные помыслы. Кто-то хочет отделиться и обрести самостоятельность; кто-то в глубине души всё ещё считает себя человеком; кто-то до сих пор поглядывает на моё место; а кто-то мечтает сменить хозяина на более сильного. Прежде я не обращал на это внимания, но на этот раз — кто посмеет испортить дело нашего народа, того я сам казню и поставлю другого императора.

Четверо императоров склонили головы ниже.

— Красный Дух.

Император Красного Духа тотчас напрягся.

— На этот раз ты многим пожертвовал. Народ возместит тебе это. Твой путь прервался, но я сам продолжу его для тебя!

Тело Императора Красного Духа задрожало, и он тяжело ударился лбом о землю в поклоне.

— Что же до твоих слов о подозрениях клана Ночи, то это я сам сообщил им. Ведь лишь когда истина скрыта внутри другой истины, её можно утаить надолго, — хрипло произнесло тело на кресле. Услышав это, четверо императоров изменились в лице — каждый по-своему.

— Небесный Ветер, — снова раздался хриплый голос.

Император Небесного Ветра глубоко вдохнул, и его лицо стало серьёзным.

— Мне известны твои опасения. Но седьмой принц людей явно намерен стать героем. В конце концов, в глазах мира, что бы он ни сделал прежде, всё равно именно из-за него наш народ Шэнлань потерял тридцать миллионов. А сколько погибло людей, кто именно погиб — это никого не будет заботить.

— Люди жаждут героев и видят лишь сияющий облик. Что же до тьмы и света внутри, то кроме самих участников никому до этого нет дела. И сколько костей зарыто в этой тени — кроме родных погибших, никого не тронет.

— А в будущем, если всё пойдёт по плану, он ещё и расширит пределы, открыв для человечества путь, какого не бывало за десятки тысяч лет. Перед таким великим деянием, даже если погибнет ещё больше людей, кто посмеет сказать хоть слово против?

— Один полководец достигает славы ценой десятков тысяч костей.

— А потому, ради того чтобы стать героем человечества, он по меньшей мере до тех пор, пока не добьётся успеха, ни за что не нарушит договор и так же исправно доставит нам то, что нам нужно.

— И вы, ради будущего нашего народа, должны поступать точно так же. Временные жертвы неизбежны. Первый шаг нашего плана уже исполнен, а теперь посмотрим, как тот человек, что свёл нас с седьмым принцем, разыграет эту большую партию дальше.

— Самое важное — данный им мне способ оказался действенным.

— Повинуемся указу!

Услышав это, четверо внизу не смогли скрыть волнения и почтительно склонились в поклоне.

——

Эта глава не сдвоенная, я не успел дописать, днём будет ещё одна глава.

(Конец главы)