Глава 514. Секретное досье №19

На площади траурной церемонии округа Сюй Цин повернул голову и издали посмотрел на Яо Юньхуэй и Чжан Сыюня, которых уводили прочь.

Он вспомнил сказанное кланом Дымчатой Мглы с горы Утренней Зари — о том, что Правитель Яо посылал людей помешать.

Затем связал это с прежними поступками Правителя Яо, а также с исчезновением на поле боя.

Если судить лишь по внешним признакам, то и впрямь выходило, что с Правителем Яо связаны очень серьёзные проблемы.

Даже глава дворца при жизни подозревал его.

Но Сюй Цин не понимал: если этот человек действительно таков, то зачем было отправлять на поле боя весь свой клан, кроме женщин и детей, и позволить всем им погибнуть?

И почему женщин и детей оставили ждать расплаты?

К тому же союзная армия ста кланов в самом начале войны отправилась в северную зону боевых действий именно потому, что Правитель Яо лично занялся этим вопросом и обеспечил гладкий ход событий.

Если собрать всё воедино, получалось нечто нелогичное.

Но Сюй Цин знал: людей, понимающих эту нелогичность, далеко не он один.

Однако теперь… никто не мог ничего сказать.

С одной стороны, Правитель Яо не пользовался народной поддержкой; с другой — не было доказательств, способных подтвердить, что он не предал человеческий род.

Сюй Цин молчал.

Война в округе Закрытого Моря теперь уже не казалась ему простым столкновением двух сторон.

На самом деле, ещё в тот миг, когда пал глава дворца и прибыл седьмой принц, Сюй Цин уже почуял, что за всем этим скрывается нечто куда более глубокое.

— Этот седьмой принц совсем не прост… играет человеческими сердцами, будто держит их на ладони!

Рядом с Сюй Цином раздался голос Капитана, тихий, почти как жужжание комара.

— Какой прекрасный общий враг, какой прекрасный ход великой судьбы, какое прекрасное следование народной воле! — Капитан прищурился и негромко продолжил.

— Теперь весь округ Закрытого Моря почти стал его собственным уделом. Он не только занимает высочайшее положение, но ещё и явился с великой заслугой спасителя округа, так что бесчисленные люди превозносят его. А ведь если бы в тот день на западное поле боя он прибыл чуть раньше, возможно, глава дворца и не погиб бы.

— Но если бы глава дворца не погиб, сияние этого принца не было бы столь ослепительным. Часть славы перешла бы главе дворца.

— Однако он опоздал, и теперь весь свет достался ему одному.

— Переломил ход событий, обрёл громкую славу — и после одной битвы о нём узнал весь мир.

— Всё это, думаю, ты и сам давно подозревал, младший брат. Ты, конечно, в хороших отношениях с Кун Сянлуном, но запомни: не действуй сгоряча. С этим человеком лучше не связываться.

— Разве ты не видишь? И заместитель главы дворца, и те из Наместничества — все предпочли молчание. Разве Кун Сянлун не молчит тоже? Понимающих людей много, не только мы!

— Таким мелким фигурам, как мы, достаточно просто уберечь тех друзей и близких, кого можем. Слишком многое… нам пока не по силам.

Капитан похлопал Сюй Цина по плечу.

Сюй Цин смотрел в небо. Всё это он, разумеется, давно понимал и уже долго хранил в глубине сердца.

— Старший брат, я понимаю.

— Если бы глава дворца не умер, если бы запретное табу не рухнуло, он не смог бы спуститься. Возможно, именно поэтому глава дворца искал смерти и потому ещё при жизни сделал все те распоряжения для армии.

Сюй Цин закрыл глаза, вспоминая каждое слово главы дворца при жизни, каждое его распоряжение, и тихо ответил.

Дождь в небе шёл целый день.

Но окружной траур не мог длиться так долго — всего один час.

Когда седьмой принц ушёл, всё завершилось.

Люди в унынии разошлись. Капитан, беспокоясь за Сюй Цина, ещё не раз его предостерёг. Он уже обменял на жетон Даогу Фэнчжэн и собирался найти место, где можно будет снять печать.

Но на это требовалось время.

— Младший брат, я ухожу в уединение примерно на полмесяца. Смотри, не действуй сгоряча. Когда я выйду, мы ещё посмотрим по обстоятельствам. Если что — уйдём с должности хранителей меча.

Говорил он серьёзно и с весом. Сюй Цин, услышав это, кивнул.

Лишь убедившись, что Сюй Цин не отделывается от него пустыми словами, Капитан торопливо ушёл.

И впрямь, Сюй Цин не отмахивался. Он понимал, что его голос слишком слаб, и ясно сознавал: ни по положению, ни по уровню культивации он не способен сыграть сколько-нибудь решающую роль в этой запутанной войне.

Но в его сердце вновь и вновь всплывали картины из жизни главы дворца.

Лишь спустя долгое время Сюй Цин тихо вздохнул и в сумерках этого дня вернулся в свой павильон меча.

Окинув взглядом всё вокруг, он пробормотал:

— Скучаю по Семи Кровавым Зрачкам.

Сюй Цин закрыл глаза и молча сел в медитацию.

Снаружи сумерки сменились ночью, взошла ясная луна, опустилась тьма. В третью стражу… за дверью его павильона меча раздался горький голос.

— Сюй Цин, ты здесь?

Сюй Цин открыл глаза. Это был голос Кун Сянлуна. Он поднялся, распахнул дверь павильона и увидел под лунным светом Кун Сянлуна, насквозь пропитанного винными парами.

В лунном сиянии на лице Кун Сянлуна появилась улыбка — страшнее плача.

— Е Лин погиб, Ван Чэнь погиб, Шаньхэцзы тяжело ранен и лечится в своей секте… Я… я больше не могу найти никого, с кем можно выпить.

— Сюй Цин, ты сегодня снова выпьешь со мной?

Сюй Цин ничего не сказал и лишь отступил на несколько шагов в сторону.

Кун Сянлун криво усмехнулся, пошатываясь вошёл внутрь, сел и бросил Сюй Цину кувшин с вином, а сам, взяв другой, сделал большой глоток.

— Угадай, кого я видел днём? — с трудом выдавив улыбку, спросил он, глядя на Сюй Цина.

Сюй Цин принял кувшин, отпил и покачал головой.

— Седьмого принца, конечно.

— Заместитель главы дворца отвёл меня к нему. Этот принц, видишь ли, узнал, что глава дворца был моим стариком, похвалил меня, а под конец ещё и дал мне поручение.

— Велел заново собрать Управление тюрем и наказаний. Я упомянул тебя, и он тоже согласился, чтобы я сам всё устроил. Ха-ха, да я просто преисполнен благодарности!

Кун Сянлун заговорил громко и сам же рассмеялся. Но улыбка его была уродлива, а в смехе слышалось столько чувств, что в конце он только хмыкнул и сплюнул густую мокроту в сторону.

— Да пошёл он к чертям!

— Первую партию заключённых составляют люди из клана Яо.

— Это что же, он хочет, чтобы я убивал людей из клана Яо? Думает, я идиот? Неужели та тень, что в последний миг появилась перед моим стариком, тоже была Правителем Яо?

Кун Сянлун расхохотался, и в его глазах сверкнул холодный блеск. Он снова сделал большой глоток.

— Что до этих людей из клана Яо, я днём ходил посмотреть. Одни женщины да дети. И Чжан Сыюня там нет — говорят, его по ходатайству взял под поручительство распорядитель Сынань.

— Впрочем, быть чуть поглупее тоже неплохо. Если я и впрямь стану убивать их, возможно, у меня появится больше шансов приблизиться к этому принцу и узнать правду о войне.

Он опустил голову. Его голос, прежде истеричный, стал мрачным, и в глазах промелькнул тёмный отблеск.

— Сюй Цин, что думаешь?

Сюй Цин взглянул на Кун Сянлуна. После войны все, кто был рядом с ним, погибли; затем пал и глава дворца. Из-за этого характер Кун Сянлуна заметно изменился.

И по этому тону Сюй Цин, хорошо знавший его, понял: тот и вправду проникся убийственным намерением.

Чтобы докопаться до истины, чтобы приблизиться к седьмому принцу, Кун Сянлун был готов пойти на то, что раньше противоречило бы его принципам.

Сюй Цин помолчал, а затем тихо сказал:

— Если у нас есть выбор, я бы советовал не убивать.

Кун Сянлун поднял голову и посмотрел на Сюй Цина.

— Почему?

Сюй Цин не ответил, а лишь встретил его взгляд.

Под этим взглядом холод в глазах Кун Сянлуна постепенно рассеялся. В конце концов весь он словно обмяк и, не выпуская кувшина, глоток за глотком пил вино.

Сюй Цин сидел рядом. Как и прошлой ночью, они вдвоём молча пили.

Спустя долгое время Кун Сянлун поставил кувшин, улёгся и, глядя в потолок павильона меча, пробормотал:

— Как же я скучаю по прежним временам… Сюй Цин, помнишь, что было в это время в прошлом году? Мы тогда впятером уходили на задание…

Сюй Цин кивнул. Перед его глазами всплыли картины прошлого. Тогда они вдвоём, а также Е Лин, Ван Чэнь и Шаньхэцзы, вместе вышли на задание — спасать тайного агента Хранителей Меча среди клана Шэнлань — и получили пустую коробку желаний.

Позже у границы они убили Чёрную Стражу клана Шэнлань, отомстив за того юношу, а затем все вместе бросились бежать. В конце, добравшись до равнины, они были измотаны до предела и просто легли на землю.

Именно после того дела их связь и стала гораздо крепче.

— Жаль… — Кун Сянлун покачал головой и снова взялся за кувшин, но тот уже был пуст — как и та коробка желаний в тот год.

Сюй Цин протянул ему свой кувшин. Кун Сянлун сел и принял его.

— Кстати, люди седьмого принца забрали ту пустую коробку желаний, что мы добыли тогда во время задания. Сказали, это доказательство заговора Правителя Яо.

Сюй Цин, услышав это, поднял голову и вспомнил ту совершенно пустую коробку желаний.

— Что в ней изначально было? Во дворце потом нашли ответ?

— Нашли. Но это совершенно секретно. Только потому, что я был ответственным за то задание, мне позволили узнать. И этот разведывательный отчёт до сих пор не рассекречен… Впрочем, скрывать от тебя тут нечего.

Кун Сянлун отпил вина.

— По остаточной ауре установили, что внутри когда-то находилась древняя пилюля. Она называлась пилюля Рока Жизни.

Едва Кун Сянлун произнёс эти слова, как взгляд Сюй Цина резко сгустился. Он схватил Кун Сянлуна за руку и уставился ему в глаза.

Кун Сянлун опешил.

— Что с тобой?

— Пилюля Высшего Света Рока Жизни?

— Да, именно эта пилюля. — Видя такое выражение лица Сюй Цина, Кун Сянлун тоже посерьёзнел, и половина его опьянения мигом улетучилась. — Сюй Цин, что происходит?

Сюй Цин ничего не ответил. Он вспомнил нефритовую табличку с материалами расследования, которую дал ему глава дворца, и спустя некоторое время спросил:

— Старший брат Кун, тот нерассекреченный отчёт… это секретное досье №19?

Опьянение Кун Сянлуна полностью исчезло, как только он услышал, что Сюй Цин точно назвал номер досье. В его глазах вспыхнул острый свет, и он вперился в Сюй Цина.

— Что именно происходит?!

Сюй Цин достал нефритовую табличку расследования, которую когда-то передал ему глава дворца, и протянул Кун Сянлуну.

А само это секретное дело после возвращения с горы Утренней Зари в столицу округа он из-за спешки и тревоги о нехватке припасов и войск на поле боя, среди множества распоряжений, невольно оставил без внимания.

В конце концов, глава дворца давно уже знал о существовании этого секретного дела, а задачей Сюй Цина было лишь подтвердить свет утренней зари. Что же до того, как именно вести расследование, — об этом должен был позаботиться сам глава дворца.

Но теперь всё было иначе.

Кун Сянлун схватил нефритовую табличку и принялся быстро её просматривать. Постепенно его тело задрожало, дыхание участилось. В конце концов он мёртвой хваткой сжал табличку и посмотрел на Сюй Цина.

Сюй Цин тихо сказал:

— Свет утренней зари я уже проверил. И действительно, был один луч, который нигде не зафиксирован.

Глаза Кун Сянлуна налились кровью, и он заговорил отрывисто, тяжело дыша:

— Та тень, что в последний миг появилась перед моим стариком!

— Это он убил Наместника с помощью этой пилюли? Неудивительно, что в тот день на теле Наместника не оказалось ни малейших следов боя — смерть была слишком неожиданной!

Сюй Цин кивнул.

— Но я не понимаю вот чего: даже если сила этой пилюли действительно поразительна, как именно противник её применил? Я хорошо разбираюсь в ядах и знаю, что способов отравить человека множество. Но уровень культивации Наместника был слишком высок. Отравить его так, чтобы он ничего не заметил, — невероятно трудно.

— Особенно если вспомнить, что за всю жизнь он не раз переживал покушения. Он наверняка был крайне осторожен. Даже перед человеком, которому доверял, он не мог быть совсем беззащитным. А смерть настигла его внезапно, значит, способ применения яда был скрыт до крайности глубоко.

— Это ускользнуло от всех.

Сказав это, Сюй Цин погрузился в молчание.

Кун Сянлун тоже молчал.

Спустя долгое время Кун Сянлун поднялся и, сложив руки в кулак, глубоко поклонился Сюй Цину.

— Сюй Цин, больше не расследуй это. Слишком опасно. Я займусь сам!

Сюй Цин ничего не сказал.

Глядя на выражение его лица, Кун Сянлун хотел было что-то добавить, но в конце лишь тяжело вздохнул. Он знал характер Сюй Цина: этим молчанием тот просто отказался отступать.

— Тогда будем вместе! — глубоко вдохнув, низким голосом сказал Кун Сянлун.

Сюй Цин кивнул.

Уже близился рассвет. Вино закончилось. После всего сказанного Кун Сянлун тоже уже не хотел продолжать пить. Он поднялся, собираясь уйти.

Перед уходом он взглянул на место, куда сплюнул. Почесав затылок, подошёл, вытер его рукавом насухо и уже собирался выйти, как вдруг услышал:

— Старший брат Кун, возьми это. Часть отдай Шаньхэцзы. А за Е Лина и Ван Чэня… распорядись всем сам.

Сюй Цин достал мешочек для хранения и передал его Кун Сянлуну.

— Это что? — Кун Сянлун замер.

— Плоды Дао, — тихо ответил Сюй Цин.

(Конец главы)