Глава 517. Но я его наставник!

Услышав слова Капитана, Сюй Цин невольно вспомнил, как прежде отправился в Запределье трупов и увидел, что в построении положение наставника, по-видимому, было даже важнее, чем у Предка.

Поэтому он глубоко согласился и кивнул.

Увидев, что Сюй Цин поддержал его предложение, Капитан просиял и тихо заговорил:

— Если мы пойдём искать наставника, то передать весть голосовой передачей не выйдет, да и через Хранителей Меча такое дело передавать неудобно…

Он моргнул и скользнул взглядом по Сюй Цину.

— Значит, остаётся только сначала выманить наставника сюда, а уже потом говорить с ним лично.

— И как именно? — с подозрением спросил Сюй Цин. Взгляд у старшего брата был какой-то странный.

— А вот как… Чтобы наставник в первый же миг, в величайшей спешке, без остановки, сломя голову примчался сюда, нам надо всё хорошенько обдумать.

Капитан кашлянул.

— Младший брат, тут такое дело… Похоже, один из нас двоих должен оказаться при смерти. И всё должно выглядеть по-настоящему. Конечно, если при смерти буду я, наставник непременно встревожится до крайности и мигом явится — всё-таки он меня очень любит. Но… у меня ведь даже с одной оставшейся головой ничего не случается, так что наставник, наверное, сразу смекнёт, что мы его обманываем.

— А разве нет какого-нибудь условного сигнала? — без выражения, спокойно спросил Сюй Цин.

— Нет никакого сигнала, правда нет! — Капитан закрыл лицо руками и тяжело вздохнул, потом украдкой глянул на Сюй Цина и продолжил: — Придётся обидеть тебя, младший брат. Чтобы всё выглядело правдоподобнее, ты не сопротивляйся. Я ударю тебя помягче и постараюсь, чтобы через семь дней раны уже начали затягиваться.

— Не волнуйся, самое большее — переломаю тебе пару ног, пробью в теле несколько дыр, раздроблю сотню-другую костей, да ещё немного мозгов наружу выльется. Мы такое раньше проделывали не раз, у меня есть опыт.

— Самое главное — когда наставник придёт и увидит твои раны, он уже не подумает, что мы его обманываем. Тогда мы естественно расскажем ему обо всём, и дело пойдёт как по маслу. Не тревожься, я и раньше часто так делал.

Капитан хихикнул, явно рвясь в дело. Каждый раз, когда с него спадала печать, ему хотелось показать перед Сюй Цином достоинство старшего ученика.

Особенно после того, как он чуть не перестал поспевать за скоростью культивации Сюй Цина. Потому теперь его сердце пылало — он намеревался как следует утвердить свой авторитет.

Сюй Цин кивнул, достал меч-жетон, обменял право на передачу голоса со старейшиной Хранителей Меча и быстро отправил сообщение:

— Прошу старейшину передать моему наставнику одно устное послание.

Сюй Цин взглянул на Капитана и продолжил говорить в меч-жетон. Такую передачу посторонние услышать не могли.

— Прошу сообщить моему наставнику, что мой старший брат в столице округа намерен вступить в брак с одним облачным зверем. Я не в силах его отговорить. Свадьба состоится через три дня. Сам он не осмеливается известить наставника, поэтому сообщаю я и приглашаю его почтенного старца непременно прибыть на церемонию.

— …

На той стороне воцарилось молчание, затем старейшина усмехнулся. Очевидно, он уловил истинный смысл сказанного, потому лишь спокойно ответил:

— Думаю, твой наставник будет очень рад услышать такую новость.

— Благодарю, старейшина! — серьёзно сказал Сюй Цин, затем убрал меч-жетон и посмотрел на старшего брата, в чьих глазах уже мелькнуло подозрение.

— Младший брат, мне почему-то кажется, тут что-то не так. Ты точно передал всё так, как мы договаривались? — Капитан внимательно вгляделся в него.

— Старший брат, тебе следует мне доверять, — с серьёзным видом сказал Сюй Цин, глядя ему прямо в глаза.

Капитану всё равно казалось, что дело нечисто, но он всё же потёр руки, и в его глазах вспыхнул блеск.

— Ладно. Я буду действовать помягче. Младший брат, твой старший брат только что совершил прорыв, теперь я очень силён — как раз на тебе и потренируюсь.

С этими словами он уже собирался начать.

Сюй Цин посмотрел на него и покачал головой.

— Старший брат, я передал, что речь идёт об отравлении. О яде, который даже я не в силах нейтрализовать.

С этими словами он достал из мешочка для хранения несколько ядовитых трав и проглотил их.

Глаза Капитана расширились, он уставился на Сюй Цина.

Сюй Цин с невинным видом смотрел на него.

— Если бы речь шла просто о ранах, наставник бы не поверил. Такое слишком обычно. Потому я и сказал — отравление. Ты ведь знаешь, что я разбираюсь в ядах. Если даже я не могу его устранить, значит, яд чрезвычайно серьёзен.

Говоря это, Сюй Цин достал ещё немного готового ядовитого порошка и тоже проглотил.

Капитан смотрел, как Сюй Цин глотает яд, и инстинктивно чувствовал подвох. Но всё как будто имело смысл, да и за это короткое время Сюй Цин уже успел съесть немало.

Однако, вспомнив прежний опыт, Капитан моргнул и принял выражение лукавой насмешки.

— Младший брат, этот приём у тебя ещё слишком сырой. Неужели ты и правда думаешь, что я поверю? Хе-хе, — равнодушно сказал он и потянулся. — От провинции Приветствия Императора до сюда даже через телепортацию добираться не меньше трёх дней. Ладно, бить я тебя не стану. Продолжай есть сам, ешь побольше. А я пойду — разузнаю сведения о запрете бессмертных.

Сказав это, он заложил руки за спину, с самодовольным видом, ясно показывая: уж он-то точно не купится, — и ушёл.

Сюй Цин проводил его взглядом, покачал головой и продолжил есть яд.

А за пределами Павильона Меча Капитан шагал спокойно и важно. Лишь войдя в столицу округа, он нашёл укромный угол и поспешно опустил взгляд на свою правую ладонь.

Внутри его ладони вырос глаз, в котором отражалась картина: Сюй Цин продолжал есть яд.

— Всё ещё ест? Неужели он заметил глаз, который я оставил? Невозможно. Сейчас моя печать снята, и маленький А Цин не должен быть в состоянии это почувствовать, — с сомнением пробормотал Капитан.

— Надо ещё понаблюдать.

Так прошло два дня. До предельного срока, за который можно было бы скорее всего добраться из провинции Приветствия Императора, оставалась одна ночь, когда Капитан снова пришёл в Павильон Меча Сюй Цина. Войдя, он похлопал себя по животу и уселся напротив.

Сюй Цин сидел без выражения, весь синевато-чёрный, с таким видом, будто отравление было уже крайне тяжёлым.

— Э-э… младший брат, не слишком ли это? — сказал Капитан, глядя на его вид. В душе его сомнение лишь усилилось. За эти два дня он много раз наблюдал и видел, что Сюй Цин действительно без остановки ел яд.

— Если наставник придёт и обнаружит, что мы его обманули, он непременно сильно рассердится, — сказал Сюй Цин и, взяв ядовитую траву, с хрустом откусил несколько раз. — Поэтому чем жалче я буду выглядеть, тем меньше он станет гневаться.

У Капитана сердце забилось тревожно. Он и сам начал опасаться, что рассуждения Сюй Цина верны. Если всё действительно так, то наставник, конечно, рассердится — всё же они обманом выманили его сюда. Но отношение Сюй Цина было искренним, он довёл спектакль до конца. Это означало, что он проявил к наставнику должное уважение.

Даже в обмане должен быть свой путь.

Если так, то наставник и в самом деле с большой вероятностью успокоится.

А если с ним самим ничего не случится… зная наставника, тот наверняка решит, что он не почитает учителя.

Ведь, обманывая наставника, каковы бы ни были причины, надо по крайней мере показать правильное отношение.

Если бы не было с чем сравнивать, ещё куда ни шло. Но теперь сравнение налицо.

При этой мысли Капитан запутался ещё сильнее и с обидой посмотрел на Сюй Цина.

Время понемногу шло. Когда небо за окном уже начало светлеть, Капитан яростно стиснул зубы и протянул руку к Сюй Цину.

— Дай мне яду!

Сюй Цин удивлённо посмотрел на него.

— Ты тоже хочешь?

— Дай! — на лице Капитана застыло скорбное негодование.

Сюй Цин молча протянул ему яд.

Капитан взял его, зажмурился и проглотил одним глотком. Очень скоро его лицо тоже стало синевато-чёрным. Увидев, что Сюй Цин всё ещё продолжает есть, он завыл в душе и тоже принялся есть дальше.

Так текло время. Ещё через час, когда снаружи окончательно рассвело, нефритовая табличка для передачи голоса у Сюй Цина вдруг задрожала. Он поспешно поднял её, и из неё раздался низкий голос Седьмого Владыки:

— Где вы?

Услышав голос Седьмого Владыки, Капитан стремительно запихнул себе в рот весь оставшийся яд, затем придал себе вид умирающего и улёгся, изо всех сил стараясь дрожать всем телом.

Сюй Цин бросил на него взгляд, сообщил наставнику, что находится в своём Павильоне Меча, и взмахом руки открыл дверь.

Прошло немного времени, и фигура Седьмого Владыки беззвучно возникла за дверью Павильона Меча — словно невидимая кисть только что вывела его на полотне.

Он бесстрастно вошёл внутрь. Сюй Цин хотел подняться, но не удержался и выплюнул полный рот ядовитой крови. Склонив голову, он тихо произнёс:

— Наставник…

— Неплохо притворяешься. Значит, понял, что обманывать наставника нехорошо? Судя по твоему яду, ешь ты его уже несколько дней. Что ж, отношение у тебя всё-таки верное, — Седьмой Владыка скользнул по нему взглядом, и выражение его лица немного смягчилось.

Капитан, увидев это, тоже, лёжа, стал усиленно дёргаться, будто собираясь подняться, и тоже выплюнул кровь.

Седьмой Владыка усмехнулся и, проходя мимо, не удержался — пнул его ногой. Раздался глухой удар, и Капитан из лежачего положения мгновенно превратился в сидячее, шлёпнувшись на ягодицы.

— А ты притворяешься совершенно неубедительно. По твоему виду ясно, что есть яд ты начал совсем недавно. Решил повторять за младшим братом?

— Наставник, я по вам соскучился, — жалобно произнёс Капитан, потому что сидеть было очень больно.

Стоявший рядом Сюй Цин с горьким выражением лица хотел что-то сказать, но сдержался.

Седьмой Владыка холодно фыркнул, смерил Капитана свирепым взглядом, а когда снова посмотрел на Сюй Цина, в его глазах опять появилась мягкость.

— Старый Четвёртый, ты ведь ребёнок, который обычно не любит лгать. Я знаю, как было дело. Несомненно, это твой старший брат заставил тебя. Он у нас рецидивист.

Услышав это, Сюй Цин опустил голову и тихо сказал:

— Наставник, это мы с старшим братом придумали вместе.

— Даже в такой момент ты всё ещё стараешься заступиться за старшего брата, — в глазах Седьмого Владыки мелькнуло одобрение. Он быстро достал несколько драгоценных пилюль против яда и протянул их Сюй Цину. — Скорее прими их и выведи яд. Ах ты, дитя, слишком уж прямодушен.

Сказав это, Седьмой Владыка повернул голову и снова яростно уставился на Капитана.

— А ты посмотри на себя. Будучи старшим братом, дошёл до того, что принуждаешь младшего ученика! Если уж хотел позвать меня, неужели не мог использовать условный сигнал? Твой младший брат вступил в школу поздно, он не знает — это ещё понятно. Но ты-то не знаешь? Я разве не учил тебя, когда брал с собой?

— Что, одна печать снялась — и ты опять заважничал? Кожа снова зачесалась?

Капитан весь вздрогнул и поспешно замотал головой. Заметив, что Сюй Цин молча смотрит на него, он неловко кашлянул.

Сюй Цин без выражения проглотил все пилюли против яда, затем достал несколько трав и съел их. В тот же миг весь яд в его теле был полностью нейтрализован.

Все ядовитые травы, которые он ел эти два дня, взаимно порождали и подавляли друг друга; это был один из видов смешанного яда. Стоило лишь принять ключевую траву — и яд мгновенно рассеивался.

А Капитан ел лишь часть из этого, потому теперь лицо его оставалось синевато-чёрным.

Заметив, как цвет лица Сюй Цина стремительно восстанавливается, Капитан широко раскрыл глаза и уже хотел заговорить, но Седьмой Владыка холодным фырканьем перебил его:

— Довольно. Говорите, в какие неприятности вы опять вляпались, если вам пришлось издалека обманом выманивать сюда вашего наставника.

Капитан снова хотел открыть рот, но Седьмой Владыка свирепо посмотрел на него.

— Ты молчи. Слышу твой голос — и меня уже злость берёт!

Капитан почувствовал обиду. В душе ему было тоскливо: он ведь всего лишь хотел, воспользовавшись снятием печати, утвердить свой авторитет перед маленьким А Цином. Кто бы мог подумать, что всё обернётся так…

— Старый Четвёртый, говори ты.

Сюй Цин почтительно изложил наставнику всё, о чём прежде говорил Капитану, — от начала до конца, со всеми подробностями. Он также рассказал о том, как получил палец божества и как из-за этого преобразилось его тело.

Капитан впервые услышал всё настолько подробно и вытаращил глаза.

Седьмой Владыка бросил на него взгляд. Лицо его внешне оставалось спокойным, словно всё услышанное ничуть не всколыхнуло его. Лишь веки иногда едва заметно подрагивали — это он не смог полностью сдержать.

Когда Сюй Цин закончил, Седьмой Владыка с невозмутимым видом фыркнул.

— Вы двое, имея всего лишь золотое ядро Небесного Дворца, а дерзости вам не занимать — замыслили играть против божества. Хорошо ещё, что ты, старый Четвёртый, всё-таки послушен и догадался сообщить об этом своему наставнику.

— Я понял. Больше вам не о чем беспокоиться. Всё делать как обычно — просто входите в запрет бессмертных.

Сказав это, он повернулся и пошёл к выходу. Перед тем как уйти, он ещё раз яростно посмотрел на Капитана. Лишь после этого его фигура медленно расплылась и исчезла между небом и землёй.

А когда он появился вновь, то уже в столице округа. Скрывая свою ауру, он в то же время дышал прерывисто и учащённо. В его сердце уже давно бушевали чудовищные волны, и он тихо пробормотал:

— Я взял в ученики чудовище…

Сказав это, он не удержался и самодовольно улыбнулся; в его облике проступила гордость.

— Но я его наставник!

А в это время в Павильоне Меча Капитан мрачно смотрел на Сюй Цина.

— Младший брат, что именно ты передал наставнику? Почему он, едва меня увидев, был таким злым?

— Старший брат, значит, условный сигнал и правда существовал, — спокойно сказал Сюй Цин.

— Ай, это всё мелочи, — Капитан поднялся, обнял Сюй Цина за плечи, достал знакомый тому зелёный камень и сунул ему в руку.

Затем с искренней улыбкой и теплотой во взгляде тихо заговорил:

— Младший брат, твой старший брат просто шутил с тобой. Ну как, тебе не кажется теперь, что горечь и скорбь поля битвы стали чуть слабее?

— После нашего возвращения я очень беспокоился о твоём состоянии.

Сюй Цин замер и посмотрел на Капитана.

Тот с улыбкой смотрел на него, и в его глазах была мягкость. В этот миг лучи утреннего солнца, проникая через распахнутую дверь, падали на Капитана, и от этого весь его облик казался особенно тёплым.

— Ты ведь всегда всё держишь в себе. И выражения на лице у тебя почти нет, особенно когда тебе тяжело. Так нельзя.

— Маленький А Цин, на самом деле ты не одинок. У тебя есть Предок, есть наставник, есть я, есть вторая старшая сестра и третий брат. Мы все о тебе заботимся. Мы — одна семья. Поэтому тебе не нужно всё держать в сердце, ты можешь говорить с нами.

— Я уже говорил тебе: в этой жизни мы идём вместе. И это не пустые слова. Не только мы двое должны идти вместе — вся наша семья должна идти вместе!

Тихо произнеся это, Капитан в этот миг и вправду был похож на старшего брата.

Сюй Цин растрогался, и в сердце его поднялось бесконечное тепло. Но тут Капитан кашлянул.

— Так что… не мог бы ты сначала вывести у меня яд?

(Конец главы)