Глава 6 — После недавней истории

После недавней истории Чан Пэ Сан и его люди стали обходить Джин Му Вона стороной. С мальчишки нечего было взять, а связываться с ним оказалось себе дороже. Проще было делать вид, будто его вообще нет.

Джин Му Вона это вполне устраивало. По крайней мере, повторного нападения можно было не ждать. Но насчёт Чан Пэ Сана он не обманывался. Такие люди обид не забывают. Тот день наверняка остался у него в памяти как личный позор.

*Тихий вздох...*

Джин Му Вон посмотрел на развалины Врат Северного Неба с крыши Башни Десяти Тысяч Теней — самого высокого здания во всём комплексе.

Двенадцатиэтажная башня держалась едва ли не на честном слове. Большинство людей и близко не подходило к лестнице: казалось, от лишнего шага башня может просто осыпаться. После похищения Джин Му Вон перестал уходить на окрестные холмы и вместо этого повадился подниматься сюда.

Ночи он теперь проводил прямо на черепице, под открытым небом.

За ним некоторое время наблюдал Со Му Сан.

Следить за мальчишкой по службе давно не имело смысла. Ничего подозрительного тот не делал. Со Му Сан приходил из одного лишь любопытства. Сам не понимал почему, но Джин Му Вон раз за разом притягивал его взгляд.

«Боевых искусств не знает, а держится так, будто страх ему вообще неведом».

Особенно Со Му Сана поражало спокойствие мальчишки. Рассказу Джин Му Вона он не поверил ни на минуту. Стоило немного подумать — и несостыковки становились очевидны.

«Четыре Столпа Северного Неба были людьми такого масштаба, что каждый мог прославиться на всю эпоху. И мне предлагают поверить, будто никто из них не сумел привязать к себе подчинённых Врат?»

Чан Пэ Сан и остальные слишком робели перед громкими именами Четырёх Столпов и Облачного Небосвода, чтобы задать себе этот вопрос. Со Му Сан робостью не страдал и слабое место в объяснении увидел сразу.

Но Чан Пэ Сану он ничего не сказал.

Слова о сокровищах и тайных трактатах на мгновение задели и его жадность. Однако пытать ради них ребёнка он не собирался. К тому же собственными глазами успел убедиться: если здесь когда-то и хранились богатства, теперь от них не осталось следа.

Три года в этой дыре всё равно казались наказанием. Только вымещать злость на Джин Му Воне Со Му Сан не видел причины.

Скорее наоборот — мальчишка вызывал у него невольное уважение. Без боевой подготовки, в положении, где взрослый легко мог потерять голову, тот сохранил хладнокровие и вывернулся из смертельной ловушки.

«Жаль. Получи он хотя бы искусство Северной Стены — из него мог бы вырасти человек, о котором говорила бы вся Поднебесная».

Такой смелости не учат. Можно натренировать тело, отточить технику, набраться опыта, но это качество либо дано человеку с рождения, либо нет. Джин Му Вон был тигрёнком. Вот только взрослого тигра рядом с ним больше не было.

Даже сильному зверю нужно время, чтобы вырасти. Без защиты родителей детёныша могут убить задолго до того, как у него появятся клыки.

Со Му Сан ещё немного постоял в темноте и ушёл. Сожалеть было бессмысленно. Взять мальчишку под крыло он всё равно не мог, а пока Облачный Небосвод не сводил с Джин Му Вона глаз, чужая помощь лишь навредила бы.

На этом Со Му Сан решил закрыть для себя этот вопрос.

Он растворился в ночи так же бесшумно, как появился.

Джин Му Вон не шевельнулся даже после его ухода. Только на рассвете, когда восток начал наливаться красным, он открыл глаза и медленно сел.

— Блядь...

Он машинально опёрся ладонью о крышу — и палец, с которого три дня назад сорвали ноготь, будто пронзило раскалённой иглой. Рана уже покрылась коркой, но боль всё ещё была такой, что перед глазами темнело.

— Впрочем, если этим я купил их доверие, цена не самая высокая.

Рано или поздно подобное всё равно пришлось бы пережить. Зато теперь ему, возможно, дали три спокойных года.

Джин Му Вон повернулся к востоку.

Солнце поднималось медленно. Сначала над горизонтом проступило багровое сияние, затем свет добрался до разрушенных Врат Северного Неба. Мрачные стены одну за другой залило золотом.

В темноте всё казалось плоским и мёртвым. Утренние лучи вернули руинам глубину: в проломах легли тени, на краях кровель вспыхнули тонкие полосы света, узкие щели между зданиями засветились изнутри.

Джин Му Вон вдруг выпрямился.

Орнамент на дальней стене менялся.

Ещё минуту назад это были бессмысленные насечки. Теперь, когда солнце легло на камень под нужным углом, линии соединились в знаки. Свет поднимался выше — и надпись следовала за ним, будто сама стена перебирала одну строку за другой.

«У истока есть лишь единая сила — и всё же за нею неизбежно рождается тень.

Две силы идут разными путями, но в конце возвращаются к единству всего сущего.

Свет наполняет мир, а мне довольно одной тени, чтобы в нём остаться».

* * *

Джин Му Вон смотрел, почти не моргая.

Одна из главных тайн Врат Северного Неба раскрывалась у него перед глазами.

С изменением угла между солнечным светом и тенями на камне проступали новые строки с принципами боевого искусства. Одни строки исчезали, другие занимали их место. Увидеть это можно было только с крыши Башни Десяти Тысяч Теней; из любой другой точки узор оставался обычной резьбой.

И прочитать его тоже мог далеко не каждый.

Это была письменность государства Вольха, погибшего в войне много поколений назад. Джин Гван Хо не обучал сына боевым искусствам, зато заставил его выучить письменность Вольха.

Похоже, в нынешнем мире боевых искусств Джин Му Вон остался единственным человеком, способным разобрать эти надписи. Для остальных они выглядели пустой мазнёй.

Через Врата Северного Неба прошли тысячи людей. Тайны не заметил никто. Даже Четыре Столпа Северного Неба, на которых когда-то держалась вся организация.

Это и была Стена Десяти Тысяч Теней. Среди обычных с виду узоров сохранились записи пяти глав Врат — от основателя, Пук Джин Ху, до Джин Гван Хо.

Никто из них не задумывал тайное наследие для потомков. Всё было куда прозаичнее. Приходила мысль — её записывали там, где оказалось удобно. Так одна стена постепенно превратилась в собрание заметок пяти выдающихся мастеров.

Порядка в этих записях не существовало. Каждый говорил о своём и по-своему. Один разбирал высшие принципы боевого искусства, другой оставлял наблюдения о технике шагов. Но к двум темам возвращались все: к мечу и к внутреннему искусству, начатому ещё Пук Джин Ху.

Первые строки этого внутреннего искусства больше напоминали стихотворение. Второй глава добавил собственные пояснения. Потом то же сделали третий, четвёртый и пятый. Так постепенно сложился Канон Десяти Тысяч Теней.

Он разросся до невероятных размеров. Одних формул и пояснений насчитывалось больше десяти тысяч знаков. По сути, это был уже не короткий внутренний метод, а целая лекция о природе внутренней силы. Поэтому у канона существовало и другое название — Божественное Искусство Десяти Тысяч Знаков.

Беда была в одном: до сих пор всё это оставалось теорией.

Никто не сумел пройти путь до конца.

Пук Джин Ху начинал странствующим воином. За его спиной не стояла великая школа, ему не дали безупречной основы и не объяснили, как должен развиваться мастер. Он рос в настоящих боях, часто ценой собственной крови.

Зато такое прошлое не приучило его мыслить по шаблону. Пук Джин Ху не получил классической школы, зато воображением и умением применять найденные решения превосходил многих признанных мастеров.

Именно из одного его странного вопроса вырос будущий Канон Десяти Тысяч Теней.

«У всего один источник, но проявляется он через две противоположности. Инь и ян. Утверждение и отрицание. Они различны, однако только вместе сохраняют равновесие. Так устроена природа. Почему внутренняя сила должна быть исключением?»

Разновидностей внутренней силы было бесчисленное множество. На них влияли телосложение человека, внутренний метод, свойства школы. Если же отбросить внешние различия, в основе снова обнаруживались инь и ян. Дальше к ним добавлялись свойства Пяти Стихий — и из сочетаний рождались уже отдельные системы.

Но это всё ещё было делением самой внутренней силы на виды, а не настоящей парой противоположностей.

Пук Джин Ху предположил, что у привычной внутренней силы должен существовать противовес — нечто иное, обеспечивающее равновесие.

Сила, которую природа ставит на освободившееся место.

Если человек забирает из мира энергию, освободившееся место должно чем-то заполниться. Значит, существует другая сила. И она не обязана быть слабее той, которой пользуются мастера. Возможно, наоборот.

Для удобства Пук Джин Ху назвал её теневой внутренней силой.

Все годы между сражениями с Тайной Ночью он тратил на поиски этой силы и попытки построить связную теорию. После его смерти работа оборвалась и пролежала без движения несколько десятилетий.

Вернулся к ней второй глава Врат Северного Неба — Нам Ун Сан.

В те годы война складывалась плохо. Искусства Тайной Ночи отличались чудовищной разрушительной мощью и часто нарушали привычные законы боя. Во многих столкновениях школы Центральных Равнин попросту не могли им ничего противопоставить. Нам Ун Сан отчаянно искал иной путь — и вспомнил о записях основателя.

Третий глава, Ю Гван Ён, превратил разрозненные наработки Нам Ун Сана в систему.

Толчком стала катастрофа.

В одном из сражений Ю Гван Ён столкнулся с Чхэ Гваном — Божественным Копьём Чёрного Крыла, одним из Четырёх Демонических Военачальников Тайной Ночи. Бой закончился почти полной гибелью Ю Гван Ёна. Он истратил всю внутреннюю силу, а его даньтянь был разрушен.

Оставалось ждать смерти.

Тогда он решился на последнее безумие и попробовал направить силу так, как предлагал Пук Джин Ху.

На месте уничтоженного даньтяня возник условный, нематериальный центр. Вместо прежней внутренней силы в нём начала собираться энергия совершенно иной природы.

Та самая теневая сила.

Она ощущалась пустой, почти отсутствующей. Человек, не знакомый с ней, вообще не смог бы уловить её присутствие. И всё же именно эта энергия вытащила Ю Гван Ёна с порога смерти. Более того, после восстановления его мастерство поднялось ещё выше.

С того дня он посвятил теневой внутренней силе остаток жизни. Позднее все свои выводы передал пятому главе Врат — Джин Гван Хо, отцу Джин Му Вона.

Звёздное небо издалека кажется чёрной пустотой, хотя на самом деле эта пустота полна света. Так же и теневая внутренняя сила: она будто отсутствовала, но при этом находилась повсюду.

Если теория верна, мастер смог бы обращаться к ней в любом месте и при любых обстоятельствах. А обычные способы перекрыть внутреннюю силу против неё оказались бы бесполезны.

Ю Гван Ён был уверен: полное освоение метода изменит само представление о внутренней силе.

Но завершить работу не успел. Прозрение пришло к нему слишком поздно, а оставшихся лет не хватило, чтобы довести систему до конца.

Джин Гван Хо унаследовал его записи — и тоже не успел. Он погиб молодым.

Так Канон Десяти Тысяч Теней снова застыл на полпути.

Теперь его изучал Джин Му Вон.

Будь у него выбор, он бы, скорее всего, не полез в искусство, которое не смогли завершить несколько поколений мастеров. Но выбора не осталось. Облачный Небосвод следил за каждым его движением, а всё полезное боевое наследие Четыре Столпа Северного Неба забрали ещё после падения Врат.

Он плыл ночью по незнакомому морю. Без карты. Без огня. Даже берег, если он вообще существовал, скрывался неизвестно где.

В конце могло ждать что угодно: новое начало или окончательная гибель.

Оставалось одно — двигаться понемногу, день за днём.

Джин Му Вон неожиданно улыбнулся.

«По крайней мере, мне есть что попробовать. Уже лучше, чем гнить здесь без дела».

Он закрыл глаза и начал по памяти перебирать десять тысяч знаков Канона Десяти Тысяч Теней.

Так начиналось его утро.