Глава 769. Кладбище

Под серым небом непрестанно моросил мелкий дождь.

Деревянные гэта с отчетливым стуком касались земли: три фигуры под красными бумажными зонтами шли по влажной каменной дорожке, направляясь к видневшемуся вдали кладбищу.

Появление этой троицы сразу же привлекло внимание всех, кто пришел на кладбище почтить память усопших.

Люди оборачивались на эти три фигуры и вполголоса переговаривались.

Посреди этого строгого, исполненного скорби кладбища, где все вокруг были в черных траурных костюмах,

эти трое шли бок о бок под красными зонтами в юката с мелким цветочным узором — черно-красном, серо-синем и желто-белом. На спине у каждого красовался логотип клуба «Чёрный утун», а чуть ниже белым маркером были выведены две крупные строчки:

— Клуб «Чёрный утун» приветствует вас!

— С завтрашнего дня скидка 5% на все напитки!

Надписи, сделанные белым маркером, уже выцвели, а контактный телефон и адрес клуба строчкой ниже и вовсе стерлись до нечитаемости. Впрочем, даже если бы кто-то разобрал их и пришел туда, то застал бы лишь пустынные руины.

Клубу «Чёрный утун» суждено было остаться в прошлом, ведь человек, на котором держалось это заведение, ушел навсегда.

Три фигуры миновали общественное кладбище и по дорожке, усыпанной опадающими лепестками сакуры, двинулись вглубь. Это кладбище делилось на два сектора: внешнее кольцо занимали общедоступные захоронения, а внутреннее — выкупленные частные участки.

Обустройство и обстановка частного кладбища были заметно лучше, чем снаружи.

Все трое одновременно остановились.

В отдалении, на частном кладбище, люди в черных кимоно с узором сакуры один за другим стояли по внешнему краю; опустив головы, они словно оплакивали кого-то.

Все они принадлежали к клану Кадзамацури.

В самом сердце частного кладбища, перед величественным и строгим надгробием, бок о бок стояли беловолосый юноша и черноволосая девушка.

Девушка была на две головы ниже юноши и казалась совсем крохотной. На ней было строгое черное кимоно, волосы были заколоты шпилькой в форме цветка сакуры, а по юному, хрупкому лицу непрерывно текли слезы.

В руке она сжимала вскрытый конверт, и все ее тело неудержимо дрожало.

— Папа... — Юдзурина сжала губы; глаза ее совсем покраснели. Присев на корточки, она тихонько погладила холодное надгробие: — Я ведь еще даже не успела дать вам с братиком пожить хорошей жизнью... Ну почему ты ушел?..

Юдзурина сидела на корточках, захлебываясь рыданиями.

Этот участок кладбища она выкупила благодаря богатству и положению клана Кадзамацури — во всей Японии мало кто мог рассчитывать на подобные почести... Но сейчас в ее сердце была лишь бесконечная горечь.

Она стала главой рода Кадзамацури только ради того, чтобы вместе с Юдзури Куротэцу и Юдзури Такисиро жить ни в чем не нуждаясь. Чтобы отцу больше не приходилось надрываться ради заработка на жизнь, а брат мог, как и все обычные сверстники, с радостью ходить в школу...

Теперь у нее было все. Она могла дать отцу и брату любую жизнь, какую они пожелают.

Но теперь всё это смогло обернуться лишь надгробным камнем да просторным участком на кладбище.

Не этого она хотела.

— Сестра...

Глядя на сжавшуюся в комочек Юдзурину, Юдзури Такисиро шевельнул губами и хрипло произнес:

— Прости... Это я бесполезный. Я не сумел спасти отца...

Юдзурина утерла слезы и покачала головой; растрепанные пряди у висков качнулись от ее движения.

Она поднялась на ноги, посмотрела на юношу, который был намного выше нее, привстала на цыпочки и протянула руку, словно желая погладить его по голове, но достала лишь до подбородка.

Юдзури Такисиро опешил и медленно присел на корточки.

Маленькая ручка Юдзурины мягко опустилась на белые волосы Юдзури Такисиро. Сквозь слезы на ее лице проступила слабая улыбка:

— Ты не виноват, Такисиро. Ты и так сделал все очень хорошо... Ты стоишь здесь живой и здоровый — папа наверняка уже счастлив.

— Но... — Юдзури Такисиро хотел было возразить.

— Ради нас папа трудился много-много лет... Теперь он просто устал. Он просто соскучился по маме, — Юдзурина повернулась к надгробию. — Мы не должны быть такими эгоистами и удерживать его возле себя... Ведь мы уже выросли, правда?

Юдзури Такисиро долго молчал, а затем тяжело кивнул.

— Такисиро.

— Что, сестра?

— Папы больше нет, и теперь я буду заботиться о тебе вместо него, — Юдзурина сквозь слезы улыбнулась ему. — Пусть я и намного ниже тебя, но я ведь тоже очень сильная, знаешь ли!

Юдзури Такисиро завороженно смотрел на ее улыбку. Отчего-то необъяснимое тепло поднялось в его груди...

Быть может, это и была та самая... родственная любовь, о которой говорил отец.

— Угу, — Юдзури Такисиро едва заметно улыбнулся. — Я верю тебе, сестра.

Пока они разговаривали, три фигуры в цветастых юката уже миновали людей из клана Кадзамацури и подошли к надгробию.

— Брат Цие, брат Амэмия, брат Сяо Цзинь... — Юдзурина слегка растерялась, увидев их. Быстро смахнув с лица слезы, она встала перед надгробием и почтительно поклонилась всем троим: — Вы пришли навестить отца?

Юдзури Такисиро не знал правил приличия, но все равно поклонился вслед за сестрой.

— Да, — Амэмия Харуки сложил зонт и кивнул. — Мы тоже пришли проводить дядю Кёсукэ.

Линь Цие с тревогой посмотрел на Юдзурину:

— Ты в порядке?

— Со мной все хорошо, — Юдзурина покачала головой. — Не беспокойся обо мне, брат Цие, я ведь уже взрослая.

Линь Цие долго смотрел на нее и лишь тихо отозвался:

— Хорошо.

Сяо Цзинь присел на корточки и бережно провел рукой по надгробному камню. В его глазах отразилась глубокая печаль.

Пусть он был всего лишь душой клинка «Око морока», но провел рядом с Юдзури Куротэцу очень много лет. И Юдзури Куротэцу никогда не относился к нему лишь как к душе клинка: даже в клубе «Чёрный утун» выделил ему отдельную комнату для отдыха, платил жалованье, готовил для него еду...

В глазах Юдзури Куротэцу Сяо Цзинь был скорее младшим товарищем.

И зачастую вовсе не душа клинка защищала своего повелителя клинка, а сам Юдзури Куротэцу оберегал его.

Вот почему сегодня он во что бы то ни стало хотел проводить Юдзури Куротэцу в последний путь именно в облике «человека»...

Все трое долго отдавали дань памяти у могилы Юдзури Куротэцу. Когда они наконец покинули кладбище, уже начало смеркаться.

Линь Цие и Амэмия Харуки шли бок о бок по дороге.

Сяо Цзинь уже вернулся в «Око морока», и Линь Цие нес клинок в руке.

Перед тем как покинуть этот мир, Юдзури Куротэцу собственноручно положил «Око морока» у постели Юдзури Такисиро, но в письме отдельно наказал передать этот клинок Линь Цие.

Таков был их прежний уговор.

Спустя долгое время Линь Цие и Амэмия Харуки подошли ко входу в клуб.

— Мне пора уходить, — неспешно произнес Линь Цие.