Глава 1012. Новый год и расставание

Шао Пингэ ошеломлённо смотрел на Линь Цие добрых несколько секунд. На его губах появилась лёгкая улыбка, и он бросил взгляд за спину юноши.

— Они ведь не пошли за тобой?

— Я им не говорил.

— Вот и славно.

Шао Пингэ с облегчением выдохнул:

— Если бы из-за моего ухода испортилась атмосфера в этот последний семейный Новый год, на мне лежал бы тяжкий грех.

Прислушиваясь к доносившимся из-за ворот радостным голосам и смеху, Шао Пингэ смотрел мягким, исполненным нежности взглядом.

— Неужели нельзя уйти после праздника? — не удержался Линь Цие.

— Я иду на передовую именно для того, чтобы весь народ Великой Ся мог беззаботно встретить этот Новый год, — улыбнулся Шао Пингэ. Он повернулся и зашагал прочь; поступь его стала заметно легче прежнего.

Махнув рукой на прощание, он бросил:

— В следующий раз, скорее всего, увидимся уже на фронте. В любом случае спасибо за добрые слова, Цие.

С Новым годом.

Проводив взглядом удаляющуюся фигуру Шао Пингэ, Линь Цие вздохнул и вернулся во двор усадьбы.

— Цие, ты куда отходил? — Толстяк Байли поставил на стол блюдо с тушёной рыбьей головой в коричневом соусе, потёр ладони и посмотрел на возвращающегося Линь Цие.

— Да так, проводил друга.

— Друга? — Толстяк Байли на мгновение задумался, но расспрашивать не стал.

— Кстати, а где Лу Баою? Почему его не видно?

— Едва перевязали раны, он сам ушёл. Видимо, не привык к такой обстановке.

— Понятно…

— Цие, зови всех к столу, пора садиться за новогодний ужин.

— Хорошо.

Под дружный смех все расселись по местам. Чэнь Хань сел сбоку, вплотную к Линь Цие. Глядя на изобилие яств на столе, он невольно сглотнул слюну.

Он уже очень давно не ел ничего настолько роскошного.

Рядом Толстяк Байли со смехом и шутками раздавал каждому бойцу 006-го отряда по новенькому «Ролексу» в качестве новогоднего подарка. Цао Юань молча щёлкал семечки. Цзян Эр парила в воздухе, весело болтая с девушками из 006-го отряда, а Шэнь Цинчжу с баночкой пива в руке жадно осушал её глоток за глотком.

Ань Цинъюй сидел на корточках посреди двора и сосредоточенно возился с какой-то чёрной металлической коробкой неизвестного назначения.

Напротив за столом шумели и весело переговаривались бойцы 006-го отряда.

Ли Чжэньчжэнь держала на руках белого кота Фан Мо и рассеянно поглядывала на пустующее место во главе стола; в её глазах читалась тревога.

— Чжэньчжэнь, не переживай, командир Шао наверняка скоро вернётся, — ободряюще похлопал её по плечу Чжан Чжэнтин. — Давай, налегай на еду!

Бом-м… Бом-м… Бом-м!..

Раздался бой новогодних курантов. Все отвлеклись от своих дел и повернули головы на звук.

Ань Цинъюй вскинул брови и слегка хлопнул ладонью по железной коробке в своих руках. С пронзительным свистом больше десятка фейерверков взмыли в воздух и растворились в кромешной тьме ночи.

Грох-х-х!.. Дрогнула земля под оглушительный взрыв. Ослепительные семицветные огни, подобные пляшущему метеоритному дождю, стремительно брызнули во все стороны, в мгновение ока озарив всё небо над городом Шанцзином.

Ночной небосвод вспыхнул сказочным, чарующим великолепием.

— Охренеть! Это что ещё за салют такой?! — вытаращил глаза Лу Ху. — Е-если б такое рвануло на земле, оно б весь Шанцзин к чертям сровняло!

— Не обращай внимания на мелочи.

Юань Ган поднялся из-за стола с бокалом вина. С улыбкой окинув всех взглядом, он поднял бокал:

— За Новый год! До дна!

— До дна!

……

В вышине распускались дивные огненные цветы.

Переливы семицветных сполохов падали под своды моста на окраине города Шанцзина. Маленькая нищенка сидела, обхватив колени и закутавшись в рваное одеяло. Глядя на дивный салют над головой, она заворожённо не могла оторвать глаз.

Затем её взгляд опустился на заросший сорняками пустырь перед мостом. В свете фейерверков, пошатываясь, медленно брела фигура, с ног до головы покрытая бинтами.

Это был одноглазый темноволосый подросток.

Глаза нищенки засияли.

Она проворно вскочила с земли и посмотрела на Лу Баою, который, войдя под мост, тяжело опустился на землю, прислонившись спиной к опоре. Девочка не сдержалась:

— А я думала, ты уже не вернёшься.

— Я же сказал, что вернусь сегодня к ужину, — невозмутимо отозвался Лу Баою.

Взгляд нищенки упал на пропитавшиеся кровью бинты на его теле, и она поджала губы:

— Твои раны…

— Пустяки, царапины, — Лу Баою погладил урчащий от голода живот и немного помолчал. — Лапшу быстрого приготовления купила?

— Купила!

Девочка вытащила из-под одеяла две пачки лапши и, словно величайшую драгоценность, бережно поставила их на землю у костра.

Над пляшущими языками пламени стояла выброшенная кем-то эмалированная кружка с крышкой, в которой бурлила закипающая вода. Обмотав пальцы краем одеяла, девочка осторожно сняла её с огня и залила кипяток в лапшу.

Лу Баою сидел у стены и молча наблюдал за её действиями.

Спустя несколько минут под мостом поплыл дразнящий аромат готовой лапши. Лу Баою сглотнул слюну и уже протянул руку за своей порцией, как вдруг нищенка воскликнула:

— Подожди!

— А?

Лу Баою озадаченно посмотрел на неё. Девочка тем временем метнулась обратно к одеялу и бережно извлекла сосиску в фабричной плёнке. С сияющей улыбкой она подошла к Лу Баою.

Приложив усилие, она переломила сосиску надвое — на больший кусок и меньший.

Большую половину она протянула Лу Баою:

— Вот, держи!

— Я не припомню, чтобы просил тебя покупать сосиски.

— А я купила на свои денежки!

Лу Баою взял кусок и после секундного замешательства спросил:

— Раз купила на свои, почему отдаёшь мне кусок побольше?

— Ты меня защищаешь, а я о тебе забочусь. Разве это не честно?

Маленькая нищенка светло улыбнулась. В отблесках праздничных огней её глаза сверкали, словно звёзды. Она приподняла свою коробку с лапшой и легонько чокнулась ею с коробкой Лу Баою:

— С Новым годом, мой герой!

Лу Баою застыл на месте.

……

Канун Нового года подошёл к концу. Наступил новый год.

В то время как подавляющее большинство людей всё ещё упивалось праздничным весельем, новобранцы уже деловито собирали вещи, готовясь к возвращению в лагерь сборов.

— Фан Мо, ты закончил собираться?

— Да, почти. Пошли.

Фан Мо, уже вернувший себе человеческий облик, вышел из флигеля сыхэюаня с тактическим рюкзаком за спиной и чёрным футляром в руке. Вместе с Ли Чжэньчжэнь они направились к выходу.

— Ну, я пошла! Через неделю должна вернуться! — шагая вперёд, Ли Чжэньчжэнь оглянулась и помахала рукой товарищам из 006-го отряда.

Чжан Чжэнтин и остальные с улыбками махали ей в ответ.

— Ц-ц, с чего бы вдруг такое чувство, будто родную дочку чужой парень уводит? — негромко проворчал стоящий рядом Лу Ху. — Этот кошачий пацан мне с каждым днём всё меньше нравится…

— Поддерживаю, — молча поднял руку Чжан Чжэнтин.

Едва Фан Мо и Ли Чжэньчжэнь переступили порог ворот сыхэюаня, как застыли как вкопанные.

Возле засыпанных снегом ворот сидел тот, кого они никак не ожидали здесь увидеть.

— Лу Баою? Ты что здесь делаешь? Раз пришёл, почему не зашёл внутрь? — удивлённо спросила Ли Чжэньчжэнь.

Лу Баою поднял на них взгляд, молча поднялся на ноги и, после недолгих душевных терзаний, стиснул зубы и протянул к ним ладонь:

— Зай… займите немного денег.