Глава 1103. Правда о Чёрном царе

— Хе-хе-хе-хе-хе…

Ань Цинъюй и остальные ещё не успели переступить порог дворца, как из самых его глубин донёсся знакомый глуповатый смех.

— Цао Юань?

Переглянувшись, они поспешили внутрь.

Тайбай Цзиньсин, держа в руке даосский венчик, беспомощно улыбнулся и последовал за ними.

Миновав задние двери чертога, путники вышли наружу — и взору внезапно открылся простор: перед ними лежал сад, овеянный струящейся ци бессмертных.

Посреди него раскинулось огромное озеро, над которым плыли белоснежные облака. Бескрайняя изумрудная гладь лотосовых листьев слегка колыхалась под лёгким ветерком. Через всё озеро тянулась длинная серо-голубая галерея, ведущая прямиком к беседке-восьмиграннику в самом центре вод.

Стоя на берегу, можно было смутно разглядеть в беседке знакомый силуэт. Он сидел посреди павильона, а вокруг хлопотали несколько служанок — каждая держала по вееру, обмахивая его со всех сторон.

— Ничего себе! А я-то думаю, куда подевался наш Цао-разбойник? Оказывается, устроился тут и наслаждается заботой небесных дев! — ошеломлённо выпалил Толстяк Байли.

— Похоже, дело неладно. Пойдёмте посмотрим.

Слушая доносящийся издалека непрерывный смех, Ань Цинъюй слегка нахмурился. Они зашагали по галерее и вскоре подошли к беседке.

— Хе-хе-хе-хе…

Только приблизившись к беседке, Ань Цинъюй толком разглядел состояние Цао Юаня. Тот сидел, скрестив ноги, на белоснежном молитвенном коврике. Взгляд его был рассеянным; уставившись на озёрную гладь, он бессмысленно хихикал. Из его кожи пробивались язычки чёрного пламени, но стоило им показаться, как поднимаемый огромными бирюзовыми веерами служанок духовный ветер тут же гасил их, не давая ничему загореться.

— Что это с ним? — нахмурился Шэнь Цинчжу.

По галерее за их спинами неторопливо подошёл Тайбай Цзиньсин:

— Владычица-Мать говорила: из семи цепей рока в его теле четыре уже разорваны. Чёрный царь отчаянно рвётся на свободу из своей «темницы», поэтому рассудок юного друга то проясняется, то снова погружается во мрак. Сумеет ли он вернуть контроль над телом — зависит только от его собственной воли.

— Чёрный царь… — пробормотала Цзян Эр и в недоумении спросила: — Кто же он вообще такой? Он бог Великой Ся?

— Хе-хе-хе-хе-хе…

— Чёрный царь действительно родом из Великой Ся, но он не бог… Точнее говоря, это смертный, который несколько тысяч лет назад потерпел неудачу, пытаясь пробиться в высший ранг.

— Смертный?!

Услышав эти слова, все присутствующие остолбенели.

— Хе-хе-хе-хе-хе…

— Как простой смертный мог замахнуться на уровень верховного бога?

— В том-то и кроется самая странность, — неспешно произнёс Тайбай Цзиньсин. — Как правило, высший ранг лежит за пределами божественной сферы. Каким бы сильным ни был смертный, стать богом невероятно трудно, не говоря уже о том, чтобы перешагнуть этот рубеж и одним махом ступить в ранг верховного… И всё же он едва не преуспел.

— Потерпев неудачу при прорыве в высший ранг, этот смертный по неясной причине лишился рассудка и превратился в чудовище, жаждущее лишь убийств. В миру его прозвали «Чёрным царём».

— Хоть он и потерпел неудачу, мощь его осталась чудовищной. В бою он намного превосходил обычных богов, но так и не стал божеством и не обрёл закон мироздания. Поэтому, сколь бы грозен ни был Чёрный царь, по-настоящему убить ни одного бога он не способен.

— В те далёкие времена безумный Чёрный царь истреблял всё живое. Тогда Небесный Достопочтенный лично вмешался и запечатал его с помощью даосского кармического искусства — «Темницы рока для усмирения скверны».

— «Темница рока для усмирения скверны»? Что это такое? — спросил Ань Цинъюй.

— Разве дано мне постичь даосское искусство Небесного Достопочтенного? — беспомощно улыбнулся Тайбай Цзиньсин. — Я лишь слышал, что Чёрный царь в итоге был запечатан в теле смертного с особым предначертанием судьбы. Всякий раз, когда сосуд Чёрного царя погибал от разрушения судьбы или старости, Чёрный царь в силу кармического искусства сам переходил в тело следующего смертного с особым предначертанием судьбы…

Круг за кругом, чередой тысячелетий смертные принимали Чёрного царя в свои тела, пронеся это бремя до нынешних дней.

А поколения смертных, несших в себе его силу, вы, Ночные стражи, судя по всему, причислили к особым Запретным руинам, прозванным «ниже богов, выше всех сущих». Кажется, они зовутся… «Истребление Чёрного царя»?

Выслушав Тайбай Цзиньсина, все одновременно погрузились в молчание. В восьмигранной беседке лишь бессмысленное хихиканье Цао Юаня разносилось эхом.

— Так вот откуда взялось «Истребление Чёрного царя»… — задумчиво кивнул Шэнь Цинчжу.

— Но если Чёрный царь настолько опасен, почему тогда Небесный Достопочтенный не уничтожил его сразу, а запечатал? — поразмыслив, с сомнением спросил Ань Цинъюй.

— Помыслы Небесного Достопочтенного нам не разгадать. Раз он так поступил, на то непременно была особая причина.

— А Небесный Достопочтенный не может восстановить четыре разорванные цепи рока?

— Не может, — покачал головой Тайбай Цзиньсин. — Цепи рока созданы не Небесным Достопочтенным. Они возникли сами из душ тех самых смертных с особой судьбой, несущих в себе Чёрного царя. Это часть их собственной души, и никакая внешняя сила не способна повлиять на их судьбу.

— Хе-хе-хе-хе…

Ань Цинъюй со сложным выражением лица взглянул на глупо хихикающего Цао Юаня:

— Неужели совсем ничего нельзя сделать?

— Скажу начистоту, — посерьёзнел Тайбай Цзиньсин. — Сейчас у юного друга осталось лишь два пути… Либо силой собственной воли с помощью трёх оставшихся цепей рока подавить Чёрного царя в своём теле;

либо Чёрный царь полностью захватит тело, последние три цепи рока лопнут, Чёрный царь вновь явит себя миру, и тогда Небесному Достопочтенному придётся лично вмешаться, чтобы запереть его в теле другого смертного… Но в таком случае наш юный друг вряд ли выживет.

Успех или провал, жизнь или смерть — всё зависит лишь от удачи самого юного друга.

Ань Цинъюй крепко нахмурился.

— Хе-хе-хе-хе-хе…

Шлёп!

В тот самый миг, когда повисло гнетущее молчание, Толстяк Байли, стоявший позади Цао Юаня, внезапно поднял руку и влепил ему звонкую оплеуху прямо по макушке.

— Слышь, Лао Цао, мы тут о серьёзных вещах говорим! Нельзя потише? — вытаращив глаза, сказал Толстяк Байли.

Ань Цинъюй уже собирался остановить его, как непрестанный глупый смех Цао Юаня вдруг оборвался.

Ань Цинъюй остолбенел.

Чёрное пламя, плясавшее на теле Цао Юаня, заметно поубавилось. В пустых, остекленевших глазах смутно промелькнул живой огонёк; уши слегка шевельнулись, будто он к чему-то прислушивался.

— Он нас слышит? — на лице Шэнь Цинчжу вспыхнула радость. Он схватил Цао Юаня за плечи и слегка встряхнул: — Лао Цао! Тебе нельзя сдаваться! Цие уже одной ногой ступил во врата призраков, и то из последних сил держится за жизнь! Ты тоже ни за что не смей умирать! Слышишь?!

Во взгляде Цао Юаня снова затеплился слабый свет, а чёрного пламени на коже стало ещё меньше.

— Небесный Достопочтенный говорил: чтобы одолеть Чёрного царя, ему нужен толчок извне… В этом и крылась главная причина призвать вас в Небесный двор, — с улыбкой погладил бороду Тайбай Цзиньсин. — Похоже, этот способ работает.

Пока они переговаривались, по галерее, тихо катя кресло-коляску, неторопливо приблизился силуэт:

— И кто это сказал, будто я одной ногой ступил во врата призраков?