Глава 1192. Запутанно и непостижимо

По мере того как посох Цзиньгубан Сунь Укуна опускался снова и снова, грохот во внутреннем дворе постепенно стих.

Когда клубы пыли рассеялись, покрытый ранами Гильгамеш лежал навзничь на земле. Его лицо судорожно кривилось, и лишь спустя долгое время мутный взор вновь обрел ясность.

Он отрешенно уставился на замерший у самого кончика его носа Цзиньгубан и медленно закрыл глаза, выглядя невыразимо изможденным.

— Очнулся? — холодно спросил Сунь Укун, сжимая в руке Цзиньгубан.

— …Да, — слабо ответил Гильгамеш.

Сунь Укун убрал Цзиньгубан и поднял его с земли. Только тогда, все еще в пижаме и ночном колпаке, торопливо прибежал Браги:

— Что стряслось? С чего это вы посреди ночи драку затеяли… Да еще и меня для музыкального сопровождения не позвали?

Гильгамеш проигнорировал Браги, потер пальцами переносицу и хрипло произнес:

— Значит, тот, кого я только что схватил за отравление…

— Это санитар.

Линь Цие вместе с Ли Ифэем подошел к Гильгамешу, глядя на него со сложным чувством:

— Опоздай я еще немного, и в этой больнице наверняка появились бы убитые и раненые.

Гильгамеш ошеломленно посмотрел на следы когтей на шеях Ли Ифэя и Енота, и в его глазах промелькнула вина:

— На этот раз… это вина этого царя…

— Ничего страшного, — небрежно махнул рукой Ли Ифэй. — Ты же пациент, все понятно.

В этот раз Гильгамеш на редкость не стал отвергать титул «пациента». Он лишь долго молчал, опустив голову, а затем взглянул на Сунь Укуна:

— Можешь оказать мне услугу?

— Говори.

— Свяжи меня.

Сунь Укун слегка нахмурился, не проронив ни слова.

— Я проваливаюсь в иллюзии все дольше. Если так продолжится, рано или поздно я окончательно перестану отличать явь от вымысла, — медленно проговорил Гильгамеш. — Если вы свяжете меня, так будет лучше для всех.

Сунь Укун повернулся к Линь Цие.

Как лечащий врач, именно Линь Цие обладал наибольшим правом решать, как поступить с Гильгамешем.

Глядя в утомленные глаза Гильгамеша, Линь Цие немного помолчал и кивнул:

— Хорошо.

Даже столь гордого правителя, как Гильгамеш, болезнь довела до такого состояния, что он сам попросил связать себя. Это лишь доказывало, насколько мучительны для него эти ложные воспоминания…

Сковывание его тела могло до определенной степени снизить нагрузку на его рассудок, а также гарантировать безопасность других санитаров в больнице.

Линь Цие взмахнул рукой, и ночная тьма пропитала стены окружающих зданий. Особая арматура вытянулась наружу и стремительно изогнулась, превратившись в тяжелый черный трон, возвысившийся посреди двора.

Укутанный в серый балахон Гильгамеш пристально посмотрел на черный трон, и на его губах появилась горькая усмешка:

— Безумный царь… достоин ли он восседать на троне?

Он медленно зашагал вперед, опустился на черный трон и спокойно положил руки по бокам.

Линь Цие шевельнул пальцами, и из спинки трона вырвалось более десятка черных цепей, намертво приковавших его к сиденью так, что он не мог шелохнуться ни на волос.

Этот черный трон был создан из строительных материалов психиатрической больницы всех богов. Хоть он и не был несокрушимым, для временного сдерживания Гильгамеша его вполне хватало.

Сидя на троне, Гильгамеш медленно смежил веки, словно погружаясь в глубокий сон.

За пределами двора Линь Цие тяжело вздохнул.

— Дальше я присмотрю за ним, — произнес Сунь Укун, вперив взгляд в черный трон.

— И я! — тут же поднял руку Браги. — С этого дня я буду каждый день играть перед ним на лютне, деться-то ему все равно некуда!

Линь Цие беспомощно улыбнулся:

— Тогда полагаюсь на вас.

Сунь Укун кивнул и уже собирался уйти, но вдруг замер, словно что-то почувствовав, и негромко охнул.

Он поднял голову и посмотрел прямо над собой, как будто там что-то висело.

«Прогресс лечения Сунь Укуна: 95%».

Линь Цие стоял рядом и воочию увидел, как шкала прогресса Сунь Укуна продвинулась вперед на одно деление, и тут же радостно воскликнул:

— Братец Обезьяна, ты тоже видишь шкалу прогресса?

— Угу, — Сунь Укун немного поразглядывал полосу над своей головой, затем огляделся по сторонам. — Прямо как Никта и старик Мерлин. Я еще и вижу то же, что и ты.

— Ты видишь, где я нахожусь?

— В центральном зале какого-то заброшенного дворца, а вокруг куча людей в черных плащах… Это все представители богов?

Взгляд Сунь Укуна устремился в пустоту перед собой, а в глубине его зрачков замерцали золотистые искры.

— Я участвую в собрании представителей, — кивнул Линь Цие. — Оно вот-вот начнется, я пойду наружу.

Договорив, Линь Цие собрался повернуться и уйти.

— Погоди, — неожиданно раздался голос Сунь Укуна.

Линь Цие опешил и оглянулся.

Сунь Укун неотрывно смотрел в пустоту, хмурясь все сильнее, а золотой блеск в глубине его глаз вспыхивал все ярче!

— Не то… не все они представители… — прищурился он и глухо произнес: — Среди этих представителей затесались истинные боги.

Зрачки Линь Цие резко сузились.

***

Центральный зал.

Линь Цие рывком распахнул глаза, спину мгновенно омыл холодный пот.

— Что случилось? — почувствовав перемену в настроении Линь Цие, с недоумением спросил сидевший рядом Хэ Линь.

— Дело плохо… Сюда пробрались боги, — понизив голос, ответил Линь Цие. Его взгляд скользнул по залу, а лицо стало предельно мрачным.

— Что?! — опешил Хэ Линь. — Как такое возможно…

— Вполне возможно, — в памяти Линь Цие всплыли картины их недавнего входа. — Номер Первый у дверей определял представителей лишь по наличию Божественных руин… Но обладатели Божественных руин — это не обязательно представители богов, ими могут быть и настоящие божества.

Впрочем, винить их нельзя. Кому вообще придет в голову, что на собрание простых представителей явятся истинные боги?

Какова их цель?

Перед тем как покинуть больницу, Сунь Укун при помощи огненно-пламенных очей вычислил всех проникших на собрание богов: их оказалось трое, под номерами 03, 04 и 27 на краях капюшонов.

Линь Цие обвел зал взглядом и тут же зафиксировал эти три фигуры. Как он и предполагал, ими оказались те самые люди, которые ранее почувствовали зондирование его духовной силы и заблокировали ее.

Все трое сидели в самых глухих углах зала, словно ничем не примечательные прохожие, низко склонив головы; надвинутые капюшоны полностью скрывали их лица.

— Похоже, с этим собранием что-то нечисто, — вполголоса прошептал Хэ Линь. — Может, уйдем отсюда?

— …Нельзя.

Линь Цие без колебаний отверг это предложение:

— Упустим этот шанс — и неизвестно, когда представится следующий.

Сейчас и поиски Чжоу Пина, и выяснение причин недуга Гильгамеша требовали безотлагательных действий. Если уйти сейчас, то искать зацепки по этим двум делам посреди бескрайнего Тумана будет все равно что искать иголку в стоге сена.

Бом-м-м… Бом-м-м… Бом-м-м!

Пока они переговаривались, старинный маятник издал глухие удары. Все присутствующие слегка приподняли головы, обратив взоры вперед.

Номер Первый, все это время дежуривший за дверью, уже неслышно вошел в зал.