Глава 1287. «Письмо»

Свинцово-серые тучи заслонили солнце и медленно поползли с севера, постепенно погружая Асгард в мрачные сумерки. Глухие раскаты грома, похожие на утробный рык исполинского зверя, едва слышно отдавались эхом.

На пустой улице две служанки с корзинами цветов подняли взгляды к давящему небу; лица обеих сделались тревожными.

— Грозовые тучи идут с севера… Похоже, господин Тор скоро вернется, — пробормотала одна из них.

— Настроение у него, судя по всему, скверное. Неужели он так и не поймал того убийцу?

— Похоже на то. Потратить два дня на дорогу туда и обратно и никого не поймать… Господин Тор наверняка будет в бешенстве. Такое нечасто увидишь…

Вторая служанка тяжело вздохнула.

— Пойдем скорее назад. Госпожа Сиф велела нам нарвать этих цветов явно для того, чтобы устроить господину Тору сюрприз. Если по возвращении он увидит госпожу Сиф среди стольких цветущих роданте, его гнев, быть может, и утихнет. — Служанка вдохнула густой цветочный аромат из своей корзины, и в ее глазах мелькнула мечтательность. — На языке цветов роданте означает ведь вечную любовь? Вот только оценит ли господин Тор старания госпожи Сиф?

— Не нашего ума дело — лезть в дела богов. Если будем плестись так медленно, то точно не успеем!

Служанки поспешили вперед по затянутой тучами улице.

В этот миг золотой радужный луч прочертил небосвод. Словно заметив что-то, он заложил полукруг в воздухе и устремился прямо к ним.

Из сияния шагнул Браги, облаченный в изысканный темно-золотой парадный костюм. Его взгляд упал на нежно-желтые цветы в руках служанок, и лицо озарила радость:

— Роданте? Прекрасный смысл… Прошу прощения, я ненадолго одолжу!

Не говоря лишних слов, Браги взмахнул ладонью, и цветы из корзин служанок тут же перелетели к нему в руки. В следующее мгновение он обратился в сияющий луч и вновь унесся вдаль:

— Буду считать себя вашим должником! Загляните чуть позже в Сад вечности — берите там любые цветы, какие понравятся!

Голос Браги затих вдали. Служанки так и остались стоять на месте, растерянно прижимая к себе пустые корзины.

— С-сестра… У нас украли цветы! — наконец опомнилась одна из них и едва не заплакала от досады.

Вторая служанка не отозвалась. Словно каменное изваяние, она оцепенело смотрела туда, где скрылся Браги.

— Это же… Нет, быть не может! Разве этот господин не пропал давным-давно? Да и Сад вечности… — Она крепко нахмурилась, на лице отразилось полное непонимание.

— Сестра, о чем ты говоришь?

— …Скорее, возвращаемся! Бежим к госпоже Сиф и господину Тору! — Служанка, охваченная паникой, подхватила подол платья и со всех ног бросилась вперед по дороге. — Браги вернулся!..

***

«Дорогой Браги.

Помнишь ли ты извилистую гравийную дорожку у ворот сада? Ту самую, для которой мы вместе собирали камни со дна Священной реки?

Камни из Священной реки и впрямь самое твердое и близкое к вечности, что есть на свете. За то столетие, что ты отсутствовал, она ни капли не изменилась. Всякий раз, когда Верданди приходит ко мне за семенами, она изо всех сил пробует топнуть по ней разок-другой, но, сколько бы ни старалась, не может оставить даже крошечной трещины.

Каждый раз, глядя на ее упрямое и досадующее личико, я нахожу ее такой милой…

Я верю, что наша любовь окажется ближе к вечности, чем эта каменная дорожка, и даже если сама смерть станцует на ней с косой, ей ни за что не разлучить нас…»

***

Под мрачными грозовыми тучами…

Браги смотрел на знакомую по воспоминаниям гравийную дорожку, вспоминая письмо, которое не так давно написала ему Идун.

Нежно-желтые роданте колыхались на ветру. Несколько лепестков сорвались, закружились над камнями и полетели к дальнему концу дорожки… Уголки его губ тронула улыбка.

Держа букет в левой руке, правой он поправил строгий воротник — словно воодушевленный молодой полководец, только что вернувшийся с поля брани. С улыбкой на лице он готовился встретить невесту, ждавшую его целое столетие.

Браги шагнул вперед и не спеша пошел по дорожке вглубь сада.

***

«Весенний Асгард всегда столь пленителен.

Я сижу на качелях у ворот сада, вокруг пышно цветет пахистахис, и стоит подуть теплому весеннему ветру, как аромат цветов готов меня затопить… Ты помнишь Золотое море, что мы видели на вершине в царстве великанов? Лепестки пахистахиса, вздымаемые весенним ветром над садом, точь-в-точь похожи на волны того Золотого моря.

Благодаря твоему предостережению я попросила Сиф помочь справиться с зарослями дикого парчового плода, и теперь сад прибран и ухожен — он так же прекрасен, как в дни нашей свадьбы.

Когда ты вернешься, тебе непременно здесь понравится…»

***

На сумрачной каменной дорожке подул взявшийся невесть откуда ветер, принесший с собой зябкую прохладу.

Среди кружащих в воздухе сухих листьев Браги поднимался по ступеням. Яркий темно-золотой наряд казался единственной краской в этом мертвом, застывшем мире. Заунывный вой ветра звучал так, будто в чаще спряталось бесчисленное множество духовых инструментов, играющих радостную мелодию в честь его возвращения.

Сжимая в руках букет роданте, Браги ступил на последнюю ступень и, полный радостного предвкушения, окинул взглядом открывшуюся картину — и вдруг замер как вкопанный.

Унылый холодный ветер гулял по серо-белому саду. На иссохшей почве сиротливо торчали лишь редкие обломанные корни и засохшие стебли.

Ни теплого ветра, ни цветочного благоухания, ни золотых волн цветущего пахистахиса, посаженного ее руками…

Под грохочущим сводом небес высилась лишь полуразрушенная деревянная хижина, стоявшая вдалеке посреди заброшенного мертвого сада, куда давно никто не заглядывал.

Строгий воротник Браги яростно хлопал на ветру. Он стоял перед изувеченным садом, замерев, словно безжизненное изваяние.

В его глазах плескались растерянность и непонимание… Все оказалось совсем не таким, как он себе представлял.

Так не должно быть…

Здесь все не должно быть таким?!

Зрачки Браги неудержимо задрожали. Как бы он ни пытался отрицать в глубине души, что это их общий дом, отчетливые следы из памяти, словно чей-то голос, орущий через рупор прямо в ухо, яростно гремели, повергая разум в оглушающую пустоту.

— Невозможно… Этого не может быть… — с помутившимся взглядом шептал Браги, непрестанно качая головой. — Идун! Идун, где ты?! Я вернулся… Я вернулся! Идун!!

Сорвавшись с места на одеревеневших ногах, он, словно безумный, бросился вперед по дорожке среди двора, почти погребенной под пылью и землей.